Чтение онлайн

Эди исчезает в диспетчерской и вскоре возвращается с бутылкой йода и куском бинта. Пока он смазывает мою спину, пуэрториканцы уносят своих побитых товарищей, помогают подняться из воды, сброшенным с пирса и собирают разбросанные мешки.

Въезжаю в ворота склада и остановившись у горы мешков, сразу спрашиваю первого попавшегося грузчика.

– Где Эрио?

Тот мотает головой, делая вид, что меня не понимает.

– Передай ему, что он покойник.

После этого сажусь за руль и жду, когда мне набросают груз.

До конца смены никто меня не тревожил.

У меня в квартире гости. В моей комнате сидит Самохин и хозяин дома. Как только я вошел, хозяин тут же вскочил, заизвенялся и исчез. Петр поздоровался и сказал.

– Николай, я за тобой. Не хрена здесь отсиживаться, поехали справлять день рождения Катерины.

– Кто это?

– Глашина подруга, ну та которая тоже русская. Мы о ней говорили тогда.

– Но я же без подарка.

– Ерунда, купи ей цветы и вполне достаточно. Основной подарок это ты. Катька, страсть как тоскует по родине, вот теперь отведет душу.

– Тогда сейчас переоденусь.

Переодеваться мне придется в единственный костюм песочного цвета, который по дешевке приобрел в Алжире. Там жарко и такая одежда ни кому не нужна. Рыжий галстук мне подарила жена служащего посольства, с которой я был знаком. А вот шляпу приобрел здесь, как приплыл в Нью-Йорк. Самохин оглядел и усмехнулся,.

– Ты как попугай, но ничего, так даже интересно. Поехали.

– А Глаша где?

– Где ей быть то, наверно уже там у Катьки. На такси махнула.

Это огромное кирпичное здание с широкими окнами. Коридоры длинные и кажется им нет конца. Самохин постучал в дверь под номером 784 и тут же она распахнулась и молодая белокурая женщина бросилась ему на грудь.

– Петька, черт косматый, долго нам тебя ждать?
– сказала она по-русски и чмокнула его в щеку.

– Да вот... я привел тебе молодого человека.

Теперь она обратила на меня внимание и оторвавшись от Петра, протянула мне руку.

– Катя.

– Николай.

– Значит вы и есть тот новый русский, что появился в нашем городе.

– Разве я уже так прославился?

Она заулыбалась.

– Нет, но Глашенька мне так много наговорила о вас, что я представляла вас Голиафом.

– Теперь разочаровались...

– Нет, нет, ни в коем случае, вы очень похожи.

– Катька, - рявкает шутливо Самохин, - какого хрена ты держишь нас перед дверью?

– Ой, извините, заходите, пожалуйста.

В небольшой комнатке роскошный порядок, все вещи аккуратно расставлены на своих местах и прикрытые кружевными салфетками, даже свеже выстиранные занавески, при прикосновении к ним, скрипят от крахмала. Мы сидим за столом , где по-русски вывалены в тарелки пирожки с капустой и на деревянной подставке устроился большой круглый пирог с вишневым вареньем. Бутылка виски для мужчин и дешевого красного вина расположились среди остальных скромных блюд закусок. Катя раскраснелась от вина и развлекает всех нас необычными школьными приключениями, где непослушные мальчики и девочки всегда попадают впросак. Глаша пьяно улыбается, с восторгом смотрит на нее и вдруг задает необычный вопрос.

– А они похожи на наших?

Катя спотыкается на недоконченной фразе, сначала недоуменно смотрит на нее и потом как бы проснувшись, серьезно говорит.

– Нет, не похожи. Наши дети как воск, их лепить можно, а эти уже пришли со своими проблемами, с ними труднее.

– А вы на родине преподавали?
– спросил я.

– Да, немного успела, работала в школе во Владивостоке, где-то года два, потом перед самой войной, Джек вывез меня сюда.

– Джек это ее муж, - поясняет мне Глаша.

– Джек американец?

– Да.

– Вы вышли за муж за иностранца?
– удивился я.

– Так получилось.

– Николай задает эти вопросы потому, - вмешался Самохин, пытаясь объяснить Кате почему я так удивлен, - что нас там воспитывали так. В каждом иностранце мы видели потенциального шпиона. Хорошо еще Джек оказался таким энергичным и пробивным, сумел все таки вытащить Катю из России.

– А где Джек?

В комнате наступила тишина, потом Катя сказала.

– Он погиб в начале войны. Японцы торпедировали его пароход, никто не спасся.

– Извините.

– Ничего. Я уже привыкла...

– Николай, что там у вас произошло сегодня в порту?
– переводит разговор на новую тему Петр.

– Вроде ничего.

– Говорят была драка.

– А... про это. Немного повздорили, но потом все вроде уладили.

– Неплохо уладил, трое придурков оказались в больнице.

– Самохин, откуда ты все знаешь? Ведь прошло то всего несколько часов.

– А для чего в этом городе телефоны, мне все сообщают.

– Ну хорошо. Я не понравился кое кому, вот и сцепились.

– Кому же ты не понравился? Всего то второй день работаешь и уже приобрел врагов.

– Не знаю.

– Господи, что творится, - говорит Глаша.

– Странно, - тянет Самохин.
– И почему именно тебя? Я ведь знаю здешние порядки, даже рэкетиры дают срок своим жертвам, а тебя прихватили сразу.

– Понятия не имею в чем дело.

– Ладно, я постараюсь выяснить, кто там против тебя копает.

– Мальчики, хватит вам про драки, - восклицает Катя.
– Сегодня у меня праздник. Давайте выпьем, чтобы больше не было войны.

– Правильно, - поддерживает ее Глаша.

Вечер проходит незаметно, только мы выпили чай, выдули всю бутылку виски и остатки вина, наступило около двенадцати вечера. Глаша встрепенулась и засобиралась домой.

– Петя, нам пора.

– Да, поехали, а то там охранник уже наверно заснул в машине. Николай, ты с нами?

– Николай, а может ты останешься?
– вдруг говорит мне Катя.
– Чего тебе таскаться так далеко и тревожить Самохиных. В нашем, так сказать, общежитии, есть свободная комнатка, там одна ткачиха укатила на западное побережье, оставила мне ключ. Выспишься здесь, а утром прямо на работу. Порт то от нас недалеко.

– Пожалуй, это неплохой вариант. Петр, Глаша, вы уж поезжайте, я останусь здесь.

– Давай, оставайся, - ухмыляется Самохин.
– Пошли Глаша. Катенька, все было прекрасно. До свидания, лапочка.

Самохины уходят. Катя поспешно собирает все со стола и моет посуду в крохотной кухоньке. Пока она делает свои дела, я примостился на диване и...

Кто то меня толкает в бок.

– Коля, подвинься, я замерзла.

Щупаю рукой и попадаю на голое тело..., но оно теплое... Тогда раскрываю глаза. В комнате полумрак, но рядом со мной разглядел голову Кати.