Чтение онлайн

– Снимай одежду, я тебе помогу, - шепчет она.

Сегодня в порту обычная работа. Я перевожу с пирса в ангары тюки с хлопком. Докеры. чтобы не дышать пылью, намотали на лица тряпки и платки. Мне, для предохранения, пришлось поднять стекла в кабине машины и переносить несносную жару. Рубаха сразу прилипла к телу и мне ничего не осталось, как ее снял. Наступил долгожданный обед. Пуэрториканцы сразу побрели к спуску в воду, чтобы там смыть свою грязь и поесть, а я поставил свой погрузчик к краю пирса, как раз с наветренной стороны и распахнул дверцы. Морской ветерок приятно охладил тело.

– Эй, - слышу окрик.

По моему это меня. У дверцы стоит аккуратненький парень в светло зеленом костюме в крупную клеточку из белых полос, на голове соломенная шляпа, а на ногах светлые гетры. На груди фотоаппарат, подвешенный за шею тонким ремешком.

– Вы меня?

– Да вас. Мне сказали, что вы тот самый единственный русский, который работает здесь в порту...

– Кто говорит?

Парень с любопытством разглядывает мое тело.

– Классная у вас фигура, такие бицепсы. Все совпадает. Позвольте представиться. Фоторепортер газеты "Техас - Сити дейли" Джон Клинтон.

– Меня звать, Николай. Так кто же все-таки обо мне что то треплется?

Джон растягивает рот в улыбке.

– Неизвестное лицо позвонило к нам в редакцию и сообщило, что в наш город прибыл известный боксер из Африки, а так же, что вы русский и сторонник кук-лук-склана...

– Нет, нет...

Я протестующе поднял руку, но репортер продолжал.

– Я не поленился поднять подшивки "Нью-Йорк таимс" за 45 год и 46. Представляешь, нашел маленькую заметку, где говорится о том, что в Мае 1946 года в Париже состоялся первый послевоенный чемпионат Европы по боксу и в среднем весе победу одержал представитель колониальной Франции, русский по национальности, проживающий в Алжире, это вы Николай... Ведь я не ошибся, правда?

– Ошибся, это не я.

Джон с усмешкой смотрит на меня.

– Я не поленился и запросил иммиграционный отдел в Филадельфии, там в вашей анкете есть запись о том, что вы занимались любительским боксом и были чемпионом Европы 1946 года.

Вот, зараза. Это мне посоветовал Пьер Дюмарье, мой приятель и друг, с которым я работал на нефтяных промыслах в Алжире. "Когда приедешь в Америку, - поучал он, - то обязательно сообщи, что ты чемпион. Там американцы любят, когда к ним приезжают известные личности и обычно дают таким поблажки..." Он оказался прав, эта запись в моем личном деле произвела на чиновников иммиграционной службы значительный эффект, меня не посадили на карантин, как остальных бедолаг, а быстрее отпустили на свободу и даже дали право выбора местожительства. Так я оказался здесь, в Техас-Сити.

– Послушайте, Джон, это ошибка, - упорствовал я.

– Мне кажется, вы зря скрываете свое прошлое.

И тут этот пронырливый тип быстро поднимает фотоаппарат и... щелкнул меня.

– Джон, не надо...

– Мы с вами еще встретимся, Николай.

Клинтона сдуло, как ветром. Я устало опустился на спинку сидения. Неужели опять все начнется сначала.

Хозяин дома встретил меня с испугом.

– Николай, вы сегодня вечером никуда не идете?

– Нет, а что?

– Как что? Сегодня же куклуксклановцы устраивают... выступления.

– А я то здесь причем?

– Ну да... вы, наверно, не причем. Говорят, они сегодня идут в район Стейнли, где недавно поселились иммигранты с Юга и будут жечь их дома. Глава куклуксклана поклялся отомстить пуэрториканцам за нападение на белых. Господи, что там теперь будет.

У меня неприятно захолодило в груди. Черт, неужели это из-за меня.

В порту дождь. Я еще в закрытой кабинке погрузчика чувствую себя сухим, а вот докерам приходится тяжелее. В своих грубых робах, они выглядят мокрыми курицами. Мне показалось, что сегодня нет пуэрториканцев и порт обслуживают в основном ирландцы и выходцы из Европы. Идет разгрузка парохода из Европы, он привез ткацкие станки. Длиннющие ящики заталкивают мне на вилы и машина с трудом тащит их в дальние ангары. Когда загружался на пирсе, в правую дверцу погрузчика постучали. Я перегнулся и открыл ручку. Рядом на сиденье плюхнулась мокрая фигура, она скинула капюшон.

– Эрио. Сволочь.

Я хотел, схватить его за горло.

– Николай, постой, не надо. Я пришел объяснится.

– Гнида...

– Я не организовывал драку, - торопливо говорит сосед.
– Но я узнал, кто это сделал.

Любопытство пересилило неприязнь.

– И кто же?

– Это дельцы спортклуба "Молодые львы".

– Что им от меня надо?

– Они хотели бы иметь вас у себя...

– Странный способ, значит для этого нужно меня изуродовать. Это они наняли всякую шваль, чтобы меня избить?.

– Во первых, они вас проверяли, действительно вы боксер или нет...

– Откуда они узнали, что я боксер?

– Им кто то позвонил из Филадельфии...

– Еще что?

– Потом, клуб давно в неприятных отношениях с господином Самохой с его белыми друзьями, у которых свой клуб, обширные связи со спортом и свои спортсмены. Эти два общества давно спорят друг с другом и это иногда переходит все границы.

– Но я не в клубе господина Самохи и тем более не хочу участвовать на ринге...

– Поэтому вам все время и будут подсылать всяких мальчиков, которые каждый раз будут представлять массу неприятностей. "Молодым львам" очень нужны опытные боксеры, они так просто вас из своих лап не выпустят.

– А если я уйду к их конкуренту, господину Самохе?

– Это другой вопрос, тогда борьба за приз восточного побережья будет решаться только на ринге. Не думаю, чтобы вы, после поступления в клуб, работали здесь, в порту.

– Ты только это хотел мне сообщить?

– Нет. Еще кое что. "Молодые львы" предлагают вам большую сумму денег, если вы перейдете к ним и хотели по этому поводу, переговорить с вами.

– Значит ты посредник от этого клуба?

– Да. Можно так сказать, даже не посредник, а парламентер.

– Нет, я не пойду в ваш клуб и к господину Самохе не пойду. Я хочу жить спокойно.

– Опомнись, Николя, тебе уже покоя не видать. Дельцы хороший товар из своих лап уже не выпустят. Тебе так и так придется решить какую сторону принять.

– Знаешь что, Эрио, катись-ка ты от сюда, пока цел.

Мой собеседник удрученно шмыгнул носом и открыл дверцу.

– Пока, Николя, зря ты так со мной... Ты же наверно слышал, что вчера в нашем квартале был погром?

– Мне об этом говорили.

– Мне кажется, это господин Самоха из-за тебя устроил резню.

– Может быть, но я господину Самохе ничего не говорил и не жаловался на вас. Поэтому меня винить не в чем.

– Я тоже так своим говорю, но вчера сожгли несколько домов и убили мирных жителей. Если это сделали из-за тебя, не слишком ли дорогая плата...