Чтение онлайн

Под абсолютно полноценным контактом понимается такая гипотетическая ситуация, когда мы контактируем со стороной неизмеримо более развитой, чем мы. Настолько более развитой, что для неё не составляет особого труда глубоко изучить наш язык и культуру, так что мы можем запросто сесть с ней на кухне и побеседовать как со старым приятелем, что называется, «за жизнь».

А теперь смотрите, что мы имеем в данной конкретной ситуации. Мы явно столкнулись с цивилизацией, находящейся на неизмеримо более высокой ступени развития, чем наша. Мы знаем, что они знают о нашем существовании и наблюдают за нами, хотя бы с помощью тех же искусственных комаров. Мы знаем, что они прибыли на Землю более полувека назад. Новорождённому человеческому ребёнку требуется меньше трёх лет для того, чтобы научиться основам человеческого языка, и порядка двадцати-тридцати лет, чтобы освоить основы научных знаний, накопленных человечеством. Конечно, у человеческого ребёнка есть огромное преимущество перед пришельцами — природное устройство его мозга изначально приспособлено к человеческой культуре. Точнее, наоборот — человеческая культура изначально приспособлена к особенностям устройства человеческого мозга, да и не только мозга, а, скажем, его голосовых связок, строения рук, всего тела. Но и у пришельцев есть своё преимущество: огромные вычислительные мощности их компьютеров. Так что на настоящий момент я склонен оценивать наши шансы на АПК как хорошие.

— И всё же мне не совсем понятно, — сказал Человек-в-Сером. — Ребёнок обучается языку и культуре, взаимодействуя с людьми, живя в человеческом обществе. Предположим, что пришельцы способны принять внешний облик человеческого ребёнка и могут подбросить его родителям, подменив настоящего новорождённого, но они всё равно не смогут вести себя так, как должен вести себя нормальный ребёнок в соответствии со своей биологической, генетической программой развития, и нормального процесса обучения не получится. Я не понимаю, как вычислительные мощности, пусть даже огромные, могут здесь помочь.

— Я в своё время занимался проработкой возможной стратегии решения этой задачи, — сказал Левшов. — Проведённый мною анализ показал, что наилучшей стратегией для обучения пришельцев является не подмена новорождённого, а перехват всей информации, входящей и исходящей из его мозга по нервным волокнам.

— Вы хотите сказать, что они превращают живого человеческого младенца в полностью послушную марионетку? Но ведь с точки зрения задачи обучения это ничем не отличается от полной подмены младенца!

— Вы меня не так поняли, речь вовсе не идёт о превращении младенца в марионетку. Слово «перехват» не совсем точно отражает то, что я хотел сказать. Правильнее было бы сказать «подслушивание». Своего рода «прослушка» всех информационных импульсов на всех его нервных волокнах. Младенец даже не подозревает, что его «подслушивают». Он ведёт себя совершенно нормально, как самый нормальный ребёнок во всех жизненных ситуациях. Но на каждом его нервном волокне сидит по нанороботу, записывающему все нервные импульсы, проходящие через это волокно. Через каналы беспроводной связи они сбрасывают всю эту информацию на «станцию связи» — наноробота, который сидит где-нибудь на поверхности кожи ребёнка. Тот тоже использует какой-нибудь беспроводной канал связи для того, чтобы сбросить всю эту информацию какому-нибудь летающему поблизости «искусственному комарику», наподобие тех, что мы наблюдали недавно в зоне аномального излучения в Тихом океане. Ну, и дальше по цепочке роботов-ретрансляторов до «центральной станции», где располагаются основные вычислительные мощности пришельцев. И вот тут начинается самое интересное — обработка информации…

— Подождите, подождите: а как нанороботы вообще попали в организм ребёнка?

— Да как угодно, хотя бы тот же «искусственный комарик» укусил.

— Допустим. Продолжайте.

— Итак, обработка. Самое сложное — это определить модальность полученных сигналов…

— Простите, что?

— Модальность. Какое именно физическое ощущение или какое действие кодируется той или иной последовательностью импульсов. Для этого нужно знать две вещи: во-первых, куда или откуда идёт нервное волокно, т. е. к какому рецептору или исполнительному органу оно подключено, и во-вторых, какая последовательность импульсов в этом волокне соответствует какому ощущению или действию. Первая задача — это чистая анатомия. Надо просто отследить с помощью нанороботов, откуда и куда проложены в организме нервные волокна. Со второй задачей немного сложнее. Назначение каждого из органов чувств человека будет понятно любому мыслящему существу опять же из чистой анатомии: глаз прозрачен в оптическом диапазоне и хрусталик фокусирует свет на сетчатке — значит, там расположен приёмник оптического излучения, конструкция уха идеально реагирует на колебания воздуха звуковой частоты — значит, нервные сигналы, идущие оттуда, кодируют информацию о колебаниях плотности воздуха, и так далее. Но каким именно картинкам соответствует та или иная последовательность импульсов в том или ином волокне зрительного нерва? Вот здесь уже нужна калибровка.

— Калибровка? Вы хотите сказать, что они предъявляют организму различные эталонные раздражители, например, набор каких-нибудь специальных картинок или звуков, и смотрят, в каких волокнах какие импульсы возникают?

— Возможно и так. Но, в принципе, эталонные раздражители необязательны, если рядом есть какой-нибудь «комарик»-наблюдатель. Он тоже видит приблизительно ту же картину и слышит те же звуки. Он даже может сесть на кусочек пищи, перед тем как она отправится в рот ребёнка, и провести её химический анализ, а потом сравнить результаты этого анализа с сигналами от рецепторов вкуса во рту ребёнка. Провести сравнение того, что видит и слышит такой наблюдатель, и того, что видит и слышит ребёнок — не совсем тривиальная задача, поскольку они находятся не совсем в одной и той же точке пространства, но, зная физику и геометрию, всегда можно внести соответствующие поправки. Проведя достаточно продолжительные наблюдения и подвергнув их статистическому анализу, можно выявить, что означает любая последовательность импульсов в любом нервном волокне. С этого момента «комарик»-наблюдатель, в принципе, уже не обязателен — всё, что видит и слышит «прослушиваемый» субъект, может быть восстановлено по нервным импульсам, снимаемым с его нервных волокон. Прошу заметить, что пришельцев, пытающихся научиться нашему языку и культуре, не очень интересует, что объективно происходит вокруг исследуемого субъекта, им гораздо интереснее его субъективное восприятие окружающей действительности. Наоборот, лишняя информация им только помешала бы. Например, человек не может видеть невооружённым глазом в рентгеновском диапазоне, а значит, отслеживание наблюдателем вида окружающей среды в рентгеновском диапазоне не помогло бы при интерпретации поведения человека.

Но определение модальности сигналов — это всего лишь предварительная работа. Самое интересное начинается дальше. В своей вычислительной среде пришельцы создают два виртуальных «чёрных ящика» — один ящик предназначен для моделирования сознания исследуемого субъекта, другой — для моделирования окружающей его среды, в том числе и социальной среды. У пришельцев есть записи взаимодействия двух реальных «чёрных ящиков» — настоящего человека и его реальной среды — на протяжении целой жизни: вся информация, поступающая в мозг из внешней среды, закодированная в виде нервных импульсов от органов чувств, и вся информация, поступающая во внешнюю среду из мозга, закодированная в виде сигналов, подаваемых из мозга на мышцы. Чтобы построить в виртуальных «чёрных ящиках» адекватные модели сознания и его среды, нужно добиться, чтобы обмен сигналами между этими двумя «чёрными ящиками» в максимальной степени повторял обмен сигналами между сознанием и реальной средой. И вот тут действительно необходимы огромные вычислительные мощности: необходимо провести огромное количество виртуальных численных экспериментов, чтобы подобрать правильные коэффициенты преобразования сигналов внутри «ящиков», до тех пор, пока «ящики» не станут вести себя как реальные сознание и среда. Впрочем, построить абсолютно точную модель среды таким образом вряд ли удастся — в реальной среде действует очень много существенных факторов, недоступных органам чувств человека; но можно построить модель среды, по точности приблизительно соответствующую моделям, существующим в наших собственных сознаниях. Для целей изучения человеческого языка и культуры такой модели вполне достаточно.

И когда пришельцам удастся построить такие достаточно точные модели, наступит третий этап работы — составление словаря для переводов со своего языка на земные и обратно. Здесь возможны различные способы. Они могут использовать для этого уже имеющиеся у них модели сознаний других разумных существ, думающих на понятном им языке. Они могут проводить прямые сравнения структур этих моделей, чтобы выявить в них структуры со схожим строением. На этом этапе они наконец начнут использовать известные им модальности сигналов для того, чтобы подключать модель сознания к искусственно созданным ими средам, т. е. как бы погружать модель сознания в новый, специально созданный для неё мир. В этом мире будет существовать огромное количество специальных эталонных стимулов, на которые модель сознания должна будет как-то реагировать.

— Что-то я опять не понимаю. Почему так сложно? Зачем строить модель сознания, когда можно просто украсть живого землянина и проводить на нём эксперименты, предъявлять те же самые стимулы?

— Во-первых, тогда бы у них не было второй модели — модели среды, а она существенно необходима для того, чтобы понять, как среда преломляется в сознании. Без модели среды вы никогда не сможете понять социально-культурный смысл некоторых реакций. Во-вторых, фактор времени: Вы не успеете предъявить и десятой доли всех необходимых для составления словаря стимулов, а ваш испытуемый состарится и умрёт — процесс реагирования на эталонные стимулы во многом похож на изучение иностранного языка. Вы много видели людей, которые в зрелом возрасте сумели в совершенстве овладеть иностранным языком, что называется, «с азов»? А здесь процесс на много порядков сложнее — нужно выудить у испытуемого не только его язык, но и культуру, которую он усвоил за свою жизнь. Гораздо удобнее использовать компьютерные модели, прогоняемые на мощных компьютерах со скоростями, во много раз превышающими реальное время. В-третьих — возможность «откатить» процесс назад, если вы предъявили стимул, необратимо изменивший объект исследования, но хотите попробовать всё сначала. В-четвёртых, если пришельцы не желают вступать в контакт и вообще не хотят выдавать своего присутствия, то это самый незаметный способ приобщиться к чужому языку и культуре — даже сам объект наблюдения не догадывается, что за ним наблюдают. И наконец, если пришельцы всё же готовятся к вторжению, это лучший способ незаметно перехватить управление отдельными личностями. Представьте себе, что в один прекрасный день нанороботы начинают глушить импульсы, идущие от мозга к мышцам, и начинают подменять их импульсами, поступающими из модели сознания. А эта модель сознания уже могла к тому времени пройти что-то вроде «промывания мозгов» в центре обработки информации пришельцев. Окружающие не заметят подмены, ведь в основе модели — та же самая личность, только прошедшая через ряд виртуальных испытаний, изменивших её сознание…

— Есть ли у нас возможность поймать таких агентов пришельцев? — спросил Генерал.

— Единственный способ, который пока приходит мне в голову — использовать приборы ночного видения. У людей, с которых пришельцы снимают информацию, должен быть канал связи, скорее всего, инфракрасный. Должен быть луч, идущий с поверхности их кожи к какому-нибудь летающему неподалёку «комарику». Луч направленный, со стороны его обычно не видно, поэтому наблюдать его можно, только когда пространство наполнено рассеивающей средой — каплями дождя или частицами дыма, например. Главная проблема с этим методом состоит в том, что на Земле живёт больше пяти миллиардов человек, наблюдать за ними мы должны только во время дождя или пожара, а наблюдателей с приборами ночного видения у нас… Сколько их у нас, товарищ генерал? Но, в конце концов, нам может просто очень сильно повезти. Я думаю, попробовать стоит. Никакого другого способа я пока не вижу… Хотя подождите — можно попробовать искать с другого конца. Мы знаем, где у них центр обработки информации — в Тихом океане. Можно попытаться проследить, куда ведут каналы связи оттуда. Хотя я почти уверен, что их интересуют большие города. Можно даже попытаться начать искать не с конца, а, так сказать, «с середины» — поискать инфракрасные лучи в небе над Москвой и по лучикам выйти на конкретных агентов пришельцев.

— Алексей Петрович! — вдруг сказал Человек-в-Сером. — Мне нужно обсудить с Вами один вопрос. Пройдёмте в мой кабинет.

Человек-в-Сером подошёл к окну своего кабинета и несколько секунд молча смотрел на «Железного Феликса» на площади. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

— Алексей Петрович, скажите, а зачем Вам всё это? То есть, я хочу спросить, чего Вы ждёте от контакта с внеземной цивилизацией, на что надеетесь? За все прошедшие месяцы мы с Вами ни разу не говорили об этом. Но сейчас мы подошли к такому моменту…