Чтение онлайн

– Зачем? – говорю я, и мадам замолкает, чуть привстаёт и протягивает руки, протягивает их так, чтобы я защелкнул на них наручники. Но я улыбаюсь, улыбаюсь виноватой, вымученной улыбкой.

– Яхонтовый мой, – контральто становится еще глубже, – французов не трогай. И я согласно, одними ресницами, показываю, что нет, не трону. Даже наоборот. Потому что у них миссия. И деньги.

Вот и всё. Можно уходить. Точки расставлены. Всё стало понятно и никакие вопросы уже ничего не прояснят. Потому что и так всё предельно ясно.

Мы оба двое. И не было никакой искры, не было момента истины. Просто всё ясно и всё обозначено предельно обнаженно. Потому что миссия.

А вот интересно, чему число пи равнялось при Пифагоре? И при Эвклиде тоже, естественно, они, эти древние греки, всё квадратурой промышляли, их всё в трансцендентальное закидывало, ну иногда в трансцендентное.

Догадаться-то они об этом, похоже, догадались, или им подсказал кто, что квадратура – как раз оно самое то и есть, и что пи – это важная, возможно и фундаментальная метрика пространства. Как мне кажется.

И что если квадратура вдруг получится, то пространству кердык.

Схлопнется пространство.

Вообще-то мы можем за себя постоять, ежели оно что. А можем и не только за себя. Я не имею в виду всякие файерболы или какие магические удары, боже упаси. Нет, реально всё гораздо проще. Фраза, сказанная низким грудным голосом, негромко, но уверенно, остудила немало горячих голов.

Обычно дальнейших действий и не требуется. Ни у кого из наших дальше фразы, в общем-то, и не доходило, это только тётеньки наши иногда чудят, причем на Ирину никто и никогда и не пытается даже не то что покуситься, но даже голос повысить, а вот Светка, она постоянно умудряется в разные истории влипнуть. Хорошо, сейчас Макс от неё ни на шаг, а то она, было, повадилась по лохотронам пошустрить.

Вы когда-нибудь с напёрсточником играли? И не играйте, лучше уж сразу отдайте ему всё, что у вас есть, оно вам дешевле обойдётся.

Светка – она же ни одного напёрсточника не пропустит. Но, хорошо, что хватает у неё ума и темперамента всего один раз играть.

На втором она не настаивает, да и этот, который, ну вы поняли, второго раза никогда ей и не предлагает, сразу безмолвно отсчитывает то, что положено, и всё.

И свита, а напёрсточники, они никогда в одиночку же не работают, даже не пытается к ней приблизиться, как-то у них никакого желания не возникает. Просто не возникает, и всё тут.

У некоторых, как мне кажется, постоянно войнушка происходит, крутое мочилово, то есть, и всякие Рембо, супермены разные, отношения выясняют, кто круче, кто прав.

Потому и катаклизмы в их миссиях постоянные, что ни день, то опять какой-нибудь супергерой кому-нибудь… чего-нибудь надрал, в общем. Это, разумеется, не скучно, но тяжеловато.

Я же, насколько себя помню, никогда не воевал, ни с окружающим миром, ни с неведомыми силами, потому что, зачем воевать, если можно в нужном месте в нужное время оказаться, и буквально парой фраз договориться, разрешить любые противоречия.

Я и в реале постоянно оказываюсь в таком месте и в такое время, где любую проблему можно разрешить в зародыше, пока она еще не созрела до такой величины, что кровопускание требуется.

При том, что сам то я туда и не хочу вовсе попадать, это как-то случайно, вернее самопроизвольно выходит.

И это малое возмущение, этот самый эффект бабочки, гораздо дешевле обходится. Это, пожалуй, и называется управление по возмущению, высший пилотаж управленческий, то есть.

И именно поэтому мне так функция Хевисайда не нравится. Активно не нравится. И я её не понимаю.

Потому что уже ничего и сделать нельзя, никаких упреждающих или корректирующих воздействий учинить.

А это полностью противоречит моему менталитету. И я стараюсь свалить куда подальше от тех мест, где эта самая функция может… но, увы, это получается не всегда, ой не всегда.

Пелена Майя начинает спадать. Или это мне только кажется. Ощущать себя сомнамбулой, чьим-то Буратиной на ниточке так неприятно, когда поступаешь не по собственной воле, не по собственному выбору, а в силу сложившихся обстоятельств.

Мне это сегодня стало не просто очевидно, а как-то даже не по себе стало. Как будто я играю за чью-то команду, а как я в этой команде оказался, и кто определил мне круг функций, обязанностей, я не знаю, но из всех сил тщусь быть полезным и незаменимым, стараюсь, чтобы наша команда всех победила.

В какую игру мы играем, я не знаю. И не знаю где, когда и почему. Впрочем, догадываюсь, этого вообще никто нигде и никогда не знает. Потому что все Буратины на ниточке. Или заводные куклы суок. Так точнее.

Дверь слегка скрипнула, и вошла еще одна Буратина. Нет, не Буратина, конечно, зашел Ассистент. Принес вчерашний отчёт, и похоже хочет поговорить. Но вот фиг ему. Я сегодня разговаривать вообще не настроен.

– Гриш, сошлось?

– Во втором сегменте какое-то искажение не до конца понятное. Что-то такое наводится, экранировать не удалось.

– Вы всё точно разместили, в соответствии с планом?

Мог бы и не спрашивать, конечно в соответствии, три раза перепроверили, тут проколов не бывает. Боссу только об этом лучше не говорить, он и взъесться может. Любимая его поговорка – чудес не бывает. И все это знают, хотя именно чудесами мы тут и занимаемся, вернее это для всех они чудеса, а для нас просто пока неизученные и необъяснённые явления.

– Очень тщательно, и три раза перепроверили.

– Чудес не бывает.

Пошел Гриша голову ломать, для того Грише голова и дадена, чтобы ломать, а у меня для него еще пара головоломок имеется, но это только на тот случай, если он её сейчас окончательно не сломает.

Самый лучший комплимент, который я когда-либо получал по поводу сочиненных текстов, начинался так: 'вроде, все слова знакомые…'. Это, конечно, к роману, вот этому, естественно, не относится, а что, вы уже знаете еще какой-нибудь роман? А почему я не знаю? Пока не знаю, что ли? Это очень обнадеживает.

В смысле, меня очень обнадеживает то, что вы, возможно, знаете еще какой-нибудь мой роман. Это о многом для меня говорит, хотя я же не знаю, когда вы это читаете, я даже не знаю, читаете ли вы это вообще. Но предположить то я могу? Тем более, что это фантастика.

Так вот, 'вроде, все слова знакомые…', не по поводу романа, так уж и быть, а по поводу других сочиненных мной высокохудожественных текстов, мне показалось очень приятным комплиментом, подчеркнувшим то, что авторский замысел удался, хотя, если честно, на самом деле не было никакого такого авторского замысла, чтобы кто-нибудь сказал, что 'вроде, все слова знакомые…'.