Чтение онлайн

***

Шиенция крепко держал Лайтнинг за руку и в зале, но не разговаривал с ней. Фэррон это устраивало, так как они оба не намеренны были отходить от принца ни на шаг и все своё внимание посвящали Кэлуму. В единении они стояли чуть позади принца, мысленно сканируя каждого, кто подходил к наследнику Люциса. Игнис анализировал слова и поведение обращавшихся, за глаза давая едкие комментарии Ноктису. Фэррон же оценивала степень опасности всех приближавшихся к Кэлуму… Точнее без остановки читала их возможные действия. Эмпатией их сканировал Зак, отстававший от них всего на полшага.

Иногда Ноктис представлял своего советника и его спутницу. Большего Фэррон не удостаивалась, Ноктис лишний раз даже не смотрел в её сторону.

К принцу, как на конвейере, подходили люди. Одни представляли других, те третьих. И все разговоры были похожи, как похожа одна капля дождя на другую - формы тягучие, разные, но суть одна. Безэмоциональное сочувствие к потерям Люциса и самого Кэлума, рассуждения о политических взглядах принца, его целях.

Переливы живой музыки в зале терялись за этими разговорами и звоном бокалов. Официанты курсировали между гостями с подносами, незамеченные людьми, говорившими о политике, людьми, решавшими чужие судьбы, но неспособными смотреть перед собой.

Лайтнинг была не права — белый смокинг Страйфа стал хорошим камуфляжем. В армии вычурно одетых официантов он терялся. Никто не смотрел ни на его красивое лицо, ни на пшеничные волосы. Внимания удостаивался разве что его поднос и яркий костюм. Лайтнинг сама заметила Клауда лишь тогда, когда он предложил им бокалы вина. Игнис взял его молча, Фэррон отказалась, мотнув головой, но смотря в лицо Страйфу. Клауд еле заметно ей улыбнулся.

Фэррон наблюдала за Ноктисом, к нему Клауд подошёл последним. С какой-то злой удовлетворенностью она увидела, как принц берет бокал с чужого подноса. Будто это ей удалось обмануть и хоть в чем-то обойти Ноктиса. Но в последний момент пальцы принца сдавили ножку бокала так, что ей показалось - стекло треснет.

Игнис отпустил локоть Лайтнинг и с неуловимым выражением на лице сделал шаг к Ноктису, заговаривая с ним о чём-то. О чем, Лайтнинг не расслышала, её вдруг прошибло острое чувство опасности. Она оглянулась. Под громогласный стук сердца Лайтнинг заметила идущего к ним Рапсодуса и мужчину за его спиной. Чуть прихрамывающий и опустивший плечи. Неизвестный, как будто пытался выглядеть менее внушительно, чем есть на самом деле. И улыбка его была такой же: под мягкостью скрывался хищный блеск клыков.

Лайтнинг бросила косой взгляд на Фэйра, лицо его заострилось, словно Зак, как охотничья собака, взял след.

***

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — сказал с обворожительной улыбкой Генезис. — Позвольте представить вам Ардина Идзунью — нового генерального консула посольства Империи Нифельхейм, — Рапсодус разыграл перекрёстное знакомство. — Идзунья, Его Высочество, наследный принц королевства Люцис…

— Мы знакомы, — холодно оборвал речь Рапсодуса Кэлум.

Игнис стоял полубоком, как будто игнорировал появление этого человека. Или, наоборот, старался быть незамеченным им.

Мужчина в светло-сером костюме почти по-отечески простер руки, будто планировал обнять блудного сына в лице Ноктиса.

— Безумно рад, что мы наконец встретились, да ещё здесь, на Коконе, где каждый имеет право высказаться, — излишне высокопарно сказал Ардин. А Ноктис прочёл в этой фразе: «Ну и далеко же ты забрался, гаденыш, и ты надеешься, что эта богом забытая дыра сможет спасти тебя?»

Кэлум не улыбнулся и не вспылил. Он постарался, чтобы ни единый мускул на его лице не дрогнул при виде этого человека.

— Рапсодус, а вы знаете, что Идзуния — предвестник бури? Именно его прислал император с дипломатической миссией к моему отцу перед захватом Инсомнии, — осведомился Ноктис.

Рапсодус напоказ изумленно оглянулся на Ардина.

— Что вы! Вы ведь не настолько отстали в развитии общества, чтобы убивать гонцов за дурные вести. Я лишь передал Регису просьбы императора, но Кэлум-старший предпочёл гордо умереть, чем пойти на сотрудничество с Нифельхеймом. Гордость, знаете ли, порок, побороть который умеет не каждый.

Ноктис вздернул подбородок, глубоко вдохнув. Разве этот человек имеет право так фамильярно использовать имя его отца?

— Гордость и благородство - слова, истинный смысл которых давно забыт в Империи. Какую же «плохую весть» вы доставили на этот раз на Кокон?
– отбил атаку Идзунии Ноктис.

— Плохую!? — изумился посол. — Нет, конечно, только хорошую. Император желает вас видеть. Мы готовы вести с вами переговоры. Нифельхейм хочет посадить Ваше Величество на законный трон.

«Вернуть трон без королевства», — огрызнулся про себя Ноктис. Они с Игнисом это уже обсуждали и не раз. Император скорее всего действительно захочет вернуть Кэлуму престол, вот только формально Люцис останется под сюзеренством Нифельхейма. А принц будет править номинально, не покидая стен Цитадели. Эта такая же неделя на Коконе в окружении враждебных «защитников», но только на всю оставшуюся жизнь. Императору это выгодно, потому что Ноктис не сможет стать символом борьбы против Империи и мессией. Образом, который будут боготворить те, кто ненавидит Нифельхейм. Тем, кто сможет их всех сплотить против агрессора.

Так Империя когда-то поступила с королевством Тенебре, посадив на престол Равуса — брата Луны. Когда это произошло, брат и сестра были детьми, родителей которых холоднокровно убили. Но Ноктис не ребёнок, и так просто им управлять не получится. Да и смерть отца и Луны не то, что он сможет просто так простить.

— От меня также, как от отца, потребуют засунуть свою гордость куда подальше? — мальчишка наконец перестал говорить высокопарно и показал гонор одичавшего в бегах.

Идзуния склонил голову будто в раскаянии:

— Ваше Высочество, я крайне сожалею, что задел ваши чувства, и память об отце вас так сильно гложет. Единственная миссия, которую преследует Империя — объединение Эоса и искоренение всех конфликтов, что разделяют народы нашего мира.

Ноктис мазанул взглядом по Игнису. Тот сжал губы, сдерживаясь, он сам хотел ответить этому человеку… Это спектакль похлеще тех, что разыгрывал перед ними Рапсодус. Рядом с Идзунией Генезис был ещё одним мальчишкой, игравшим на подмостках деревенского театра. Маэстро Ардин вёл Игру не только перед принцем, но перед всем Коконом, стараясь показать — вот я, и я несу добро, а принц — нервный ребёнок, потерявший семью и теперь изливающий свои страдания здесь. Империя становится злом лишь в фантазиях принца. Будьте благоразумны и снисходительны к нему…

Ноктис очень хотел ответить ударом на эти слова. Просто убить человека, что несёт в себе столько обмана и подлости. Ведь наверняка и это предложение — враньё. Нифельхейм знает, что короли Люциса - не Нокс Флёре. Они не умеют сдаваться и быть послушными детьми. Но единственное, чему научили его годы скитаний — живи, изворачивайся, обманывай, но выживай и неси свою правду в броне собственной груди.

— Мы обдумаем ваше предложение, — холодно ответил принц и лишь кивком головы попрощался, ставя точку в этом разговоре.