Чтение онлайн

– Д-д-да, - выговорил Джордж. Ему вдруг очень захотелось чего-нибудь глотнуть. Не обязательно спиртного. Просто чего-нибудь, промочить пересохшее горло. Это было все равно, что смотреть на Спенсера Трэйси в "Докторе Джекиле и мистере Хайде", только в жизни.

– А того кобеля беложопого повязали?

– Нет, - сказал Джордж, думая: "Тот чувак понял правильно, черт подери, тот чувак, как ни странно, действительно понял правильно".

Он смутно сознавал, что фельдшеры, дышавшие ему в затылок (возможно, в надежде, что он что-нибудь сделает не так), попятились.

– Хорошо. Белое легавье его все равно бы отпустило. Ништяк, сама достану. Достану и хер отрежу. Сука! Сказать, что я сотворю с этой гнидой? Щас я тебе скажу, морда белая! Я те скажу... скажу...

Веки женщины вновь затрепетали, и Джордж подумал: "Да, да, засыпай, пожалуйста, спи, за такое мне не платят, я этого не понимаю, нам объясняли про шок, но никто ни словом не обмолвился о шизофрении, как об одном из..."

Глаза открылись. В машине опять была первая женщина.

– Что это был за несчастный случай?
– спросила она.
– Я помню, как вышла из "Желудка"...

– Из желудка?
– тупо повторил Джордж.

Она едва заметно улыбнулась. Улыбка вышла болезненной.

– Из "Пустого желудка". Это такая кофейня.

– А. Ага. Да, правда.

Вторая женщина - страдающая ли, нет ли - заставляла Джорджа чувствовать себя вывалянным в грязи и не вполне здоровым. При этой он невольно ощущал себя рыцарем из артурианской легенды, рыцарем, успешно спасшим Прекрасную Даму из пасти дракона.

– Я помню, как спускалась по лестнице на платформу, а потом...

– Кто-то вас толкнул.
– Фраза прозвучала по-идиотски, но что за беда? Это и был идиотизм.

– Толкнул... под поезд?

– Да.

– Я лишилась ног?

Джордж попытался сглотнуть и не смог. В горле словно бы не осталось ничего, чтобы смазать голосовой аппарат.

– Не полностью, - глупо ответил он, и женщина закрыла глаза.

"Пусть это будет обморок, - подумал тогда он, - пожалуйста, пусть это будет об..."

Глаза открылись - сверкающие, горящие. Вскинутая рука полоснула воздух в дюйме от лица Джорджа, оставив пять невидимых прорех - пройди пальцы хоть сколько-нибудь ближе, и вместо того, чтобы курить с Хулио Эстевесом, он штопал бы щеку в травматологии.

– ДА ВЫ ПРОСТО ШАЙКА ГНИД БЕЛОЖОПЫХ, ВОТ ВЫ КТО!
– визгливо завопила негритянка. Ее глаза были полны поистине адского пламени, лицо чудовищно, оно лишь отдаленно напоминало человеческое.
– ВСЕХ ПИЗДЮКОВ БЕЛОЖОПЫХ, КАКИЕ НА ГЛАЗА ПОПАДУТСЯ, УБЬЮ НА ХЕР! А СПЕРВА ВЫХОЛОЩУ! ЯЙЦА ПООТРЫВАЮ И В ИХНИЕ ЖЕ ХАРИ ПОПЛЮЮ! Я ИМ...

Это было сумасшествие. Бред. Она говорила как негритянка из мультфильма, спятившая Бабочка Мак-Куин. К тому же она - оно - производило впечатление чего-то нечеловеческого; это визжащее, корчащееся существо просто не могло полчаса назад подвергнуться импровизированной ампутации в тоннеле метрополитена. Она кусалась. Она снова и снова силилась достать Джорджа скрюченными пальцами. Из носа летели сопли, с губ - слюна. Изо рта лилась грязь.

– Сделай ей укол, док!
– пронзительно крикнул один из фельдшеров. Он был очень бледен.
– Христа ради, сделай ей укол!
– Фельдшер потянулся к ящику с запасом медикаментов. Джордж оттолкнул его руку.

– Пошел на хуй, говнюк.

Джордж опять посмотрел на пациентку и увидел, что на него глядят спокойные, интеллигентные глаза первой женщины.

– Я буду жить?
– спросила она тоном светской беседы. Он подумал: "Она не знает о провалах в своем сознании. Абсолютно ничего не знает". И через секунду: "А значит, и другая тоже".

– Я...
– Он сглотнул, растер под халатом грудь в том месте, где бешено прыгало сердце, и приказал себе: возьми себя в руки. Ты спас этой женщине жизнь. Проблемы ее психики - не твоя забота.

– С вами-то все в порядке?
– спросила она, и неподдельная тревога в ее голосе заставила Джорджа улыбнуться - она спрашивала его.

– Да, мэм.

– На какой вопрос вы отвечаете?

В первую секунду он не понял, потом до него дошло.

– На оба, - ответил он и взял ее за руку. Молодая женщина стиснула пальцы Джорджа, а он заглянул в сияющие яркие глаза и подумал: "влюбиться можно"... вот тогда-то ее пальцы и превратились в когтистую лапу, и Джордж услышал, что он - драный беложопый козел, и она не просто оторвет ему яйца, она его ебальник разжует и выплюнет.

Джордж отшатнулся и посмотрел, не кровоточит ли рука, несвязно думая: если кровит, придется что-то предпринять, поскольку баба ядовитая, настоящая отрава, и ее укус - все равно что укус медянки или гремучей змеи. Крови не было. А когда Джордж опять поглядел на свою пациентку, то увидел другую женщину - ту, первую.

– Пожалуйста, - сказала она.
– Я не хочу умирать. Пожа...
– И окончательно лишилась чувств. К счастью для всех.

– Так что ты думаешь?
– поинтересовался Хулио.

– Насчет того, кто попадет на чемпионат?
– Джордж каблуком мокасина раздавил окурок.
– "Уайт Сокс". Мы с ребятами поставили на них, я в доле.

– Что ты думаешь про эту дамочку?

– Я думаю, что она, может быть, шизофреничка, - медленно проговорил Джордж.

– Да знаю. Я про другое: что с ней будет?

– Не знаю.

– Ее надо выручать, старик. Кто поможет?

– Ну, я-то уже помог, - отозвался Джордж, однако лицо у него горело, словно к щекам прихлынула краска стыда.

Хулио поглядел на него.

– Раз ты больше ничем не можешь ей помочь, дай ей помереть, док.

Джордж посмотрел на Хулио, но мгновение спустя сделал открытие: он не в силах вынести то, что видит в глазах кубинца. Не обвинение, нет. Печаль.

И он ушел.

Ему было куда пойти.

Пора Извлечения:

Со времени несчастного случая ситуацией преимущественно владела по-прежнему Одетта Холмс, однако на первый план все чаще и чаще выступала Детта Уокер, а больше всего на свете Детте нравилось воровать. То, что трофеи всякий раз оказывались сущим хламом, значения не имело - так же, как и то, что погодя Детта частенько выбрасывала свою добычу.

Важен был сам процесс.

Когда в суперсаме Мэйси в ее сознание вторгся стрелок, Детта издала пронзительный вопль ярости, ужаса и испуга, а ее руки примерзли к дешевым поддельным драгоценностям, которые она горстями пихала в сумочку.

Кричала Детта оттого, что когда Роланд проник в ее сознание, выступил вперед, она на миг почувствовала другую, точно у нее в голове распахнулась некая дверца.

И пронзительно закричала: непрошеный гость, чужак, насилующий ее своим присутствием, был белым.