Чтение онлайн

— Конечно, Гути. Хочешь, я запишу тебе название вместе с адресом и телефоном? У тебя будет еще и свой телефон. Ты будешь жить в Дес-Плейнсе, в лечебно-реабилитационном центре, в очень-очень красивом месте совсем недалеко от Чикаго. По-моему, там даже лучше, чем в Ламонте.

Я понял, что Гути расстроен и единственный способ держать его в равновесии — говорить с ним как с ребенком. Ему нужны простые ответы и беседы на простые темы.

Собиралась ли Минога успеть к их приезду?

— Нет, Говард, она не успеет. Сегодня мы тебя поселим, убедимся, что тебе удобно, разведаем, где что, познакомимся кое с кем из персонала. А завтра я привезу Ли. Она очень хочет повидаться с тобой.

— Ну еще бы, — сказал Гути. — И я тоже… Только немного страшно.

— За себя? Страшно встретиться с ней?

— Ты с ума сошел? — Он залился скрипучим хохотом давно не смеявшегося человека. — Страшно за нее.

— Ох, Гути. Она ведь даже не сможет увидеть тебя.

— Я знаю, — сказал Гути. — Но она сможет увидеть. Она всегда могла. И знаешь, что она сделает, как только меня увидит? Она положит ладонь мне на лицо.

— Вообще-то она никогда так не делает.

— Это ты так думаешь.

Поселение Говарда Блая в Дес-Плейнс прошло буднично. Он познакомился с докторами, ему показали его комнату, скромную, светлую и солнечную, представили трем собратьям-пациентам — они выглядели заинтересованными и доброжелательными; провели по территории. Чистый, ухоженный больничный комплекс напоминал маленький институтский кампус, и я убедился, что это наилучший вариант из всех, которые мы просмотрели с Доном Олсоном. Большой коллектив опытных докторов, физиотерапевтов, психологов и социальных работников руководил, управлял и наблюдал за прогрессом шестидесяти-семидесяти мужчин и женщин, готовящихся к переезду в приюты и в конечном счете к самостоятельному устройству во внешнем мире. Повезло, что я нашел место для Гути в Дес-Плейнсе. Решающую роль сыграла Ли. Шестеренки прокрутились в нужной последовательности и в нужный момент, теплые руки доставили Гути в уютное гнездо. Он скучал по садам Ламонта и виду из своего окна, но новый сад был необычайно хорош: менее декоративен, но более практичен. Если новый вид из окна — поле, автомагистраль — не так радовал глаз, как старый — куст азалии и кленовая рощица, — то новая комната оказалась намного лучше, чем каморка в Ламонте. Здесь были книжные полки, картины на стенах, плетеный коврик на полу; Гути выделили кофеварку и телевизор. Комната была обставлена кое-какой мебелью: симпатичный деревянный письменный стол, три удобных стула, большой кофейный столик; имелась даже такая роскошь, как отдельная уборная.

В первый день в новой обстановке Гути выглядел ошеломленным, но вовсе не несчастным. Даже когда плакал — а первые два-три дня в Дес-Плейнсе Гути то и дело утирал слезы, — он не казался убитым горем. Это были слезы сожаления об оставленном, слезы осознания и благодарности.

Как и обещал, на следующий день я привез в центр жену. Гути подготовился к этому великому событию. В чистом комбинезоне, толстовке «Чизхэд», которую подарила ему Парджита, чтобы помнил, откуда приехал, и желтых «тимбах», он сидел на краешке дивана в приемном отделении и не сводил глаз с входной двери. Мы с Ли вошли и остановились у конторки.

— Он здесь, — сказала Минога.

— Правда?

Я повернул голову и увидел медленно поднимающегося с дивана Гути. Наблюдающий его психиатр, доктор Ричард Фельд, стоял рядом. Круглое лицо Гути светилось изумлением.

— Точно, он. Как ты узнала?

— То, что идет ко мне, может идти только от него, — с улыбкой проговорила Минога.

Она повернулась к Гути, словно вдруг прозрела, а я, не отрываясь, переводил взгляд с жены на преобразившегося мужчину, приближающегося к ней. С видом собственника Фельд семенил следом, то и дело кивая мне, человеку, с которым познакомился только вчера. Гути шел очень медленно, будто намеренно оттягивал встречу. Ему хотелось оценить, посмаковать все чувства. Ли Труа терпеливо ждала: руки опущены перед собой, пальцы сцеплены, голова поднята, улыбка ширится. От восхищения у меня замерло сердце. Оба отдавали должное моменту, наслаждаясь им. Минога, разумеется, делала это неосознанно, но Говард Блай, должен сказать, не таков. Вот он, изо всех сил старается не торопить воссоединение, чтобы подчеркнуть свою роль в нем. У меня к глазам подступили слезы. Я будто присутствовал на свадьбе.

— Здравствуй, Минога, — сказал Гути с расстояния в полтора фута. — Ты отлично выглядишь. Даже не верится, что ты здесь, со мной, в моем новом доме.

— Я рада, что мы оба здесь, — сказала она. — И так рада нашей встрече.

Она сделала шажок вперед и подняла правую руку, будто готовясь произнести клятву.

— Ты позволишь?

— Только в обморок не падай, — ответил Говард.

«Поразительно, — подумал я. — Эти двое в самом деле много значат друг для друга». Я вдруг понял, что, несмотря на заявления Дона Олсона, пара передо мной любила Мэллона больше всех, чище всех, без эмоциональной привязанности Боутмена, без амбиций Дона и расчетливости Мередит Брайт. Минога и Гути не требовали ничего и не строили никаких планов.

Ли Труа положила руку на щеку Гути:

— Ты теплый, — проговорила она.

Ее пальцы — розовый дружелюбный паучок — легонько пробежались по его лицу: по лбу, под подбородком, вокруг другой щеки.

— Ты изменился, но все так же красив, — сказала она. — Я вижу тебя очень хорошо, и все, что я вижу, превосходно.

— Ну привет, Минога, — сказал Блай.

И Минога ответила:

— Да, привет, Гути.

Они обнялись и немного поплакали.

— Прости, я за эти годы так ни разу и не навестила тебя.

— Все равно я не был готов к этому. Да и занят я был вообще-то по горло.

— Например, Гути? Чем же ты был так занят?

Она чуть отступила, вытирая глаза. Положила руку ему на плечо и почти сразу же уронила ее.

— Книги читал. Трудился над большой головоломкой. Посиживал в нашем прекрасном саду. Разговаривал с Парджитой. Участвовал в групповых занятиях. Приводил себя в порядок. Размышлял о всяком разном. Вспоминал всякое разное. И в самом деле, вспоминал, возвращаясь к тем дням. И очень часто меня пугали собаки, а я старался держаться от них подальше.

Гути показал на меня.

— А еще читал его книгу. «Агенты тьмы». Он все неправильно понял.

— Я знаю. Он не виноват.

— Бояться — это вполне естественно. Я боялся долго, очень долго.

— Дон тоже, — вмешался я в их дуэт.

— Только они как дорожная полиция.

— Или регулировщики движения у школ, — сказала Ли. — Они не причинят нам вреда.

Доктор Фельд опустил руку на то же самое плечо, на котором побывала ладонь Миноги.

— Все это очень интересно, но я, честно говоря, никак не возьму в толк, о чем вы все говорите. Я не понимаю вас. Собаки как регулировщики движения? Регулировщики никогда никому не вредили.

— Они и не должны, — туманно проговорил Гути.

— Говард, не забудьте, мы встречаемся в три, — сказал Фельд. — Тогда мы сможем поговорить о собаках, дорожных копах и регулировщиках сколько вашей душе будет угодно.

Пока мы занимались переводом Гути в Дес-Плейнс, Дональд Олсон начал претворять в жизнь планы, о которых говорил в Мэдисоне. Он напечатал карточки с предложением своих услуг в качестве опытного учителя высших духовных истин, который только что вернулся, проведя несколько лет в странствиях, и желал обустроиться в Чикаго с небольшой группой серьезных учеников. Долгосрочные обязательства предпочтительны, разумные расценки. После того как Ли Труа вернулась в дом на Кедровой, Дон тактично ретировался в свои апартаменты: небольшой номер в гостинице, который недотягивал до полной независимости только отсутствием отдельного входа. Питался Дон почти всегда один и обзавелся мобильным телефоном, номер которого был указан на визитках. Дон с Миногой отлично ладили, но ему хватало ума не паразитировать на ее симпатии к нему в прошлом. Он стал другим, она изменилась, и подразумевалось, что нашей трехсторонней дружбе будет только на пользу, если Дон переедет к себе как можно скорее. Мы с Олсоном скатились до характерного поведения соседей по общежитию: заказ пиццы и китайской еды, частые разговоры допоздна, привычка откладывать на потом стирку — все прекратилось с возвращением моей жены. Минога взяла на себя домашнюю рутину, и мы с Олсоном смогли больше времени уделять работе. Ли Труа ежедневно проводила по три-четыре часа в кабинете, решая вопросы Общества слепых, или с помощью приложений Microsoft Narrator [44] и Serotek’s Freedom Box работала за компьютером.

Через пару месяцев Олсону удалось собрать достаточно денег, чтобы снять двухкомнатную квартиру на Уэбстер-стрит, в районе парка Линкольна неподалеку от университета Де Поля, и я помог ему заплатить за старенькую, но вполне приличную «Хонду Аккорд».

ООО «Держи вора» открыло отделения в Милуоки и Расине. Джейсон Боутмен был занят, как никогда в жизни.

— Раньше я не замечал, насколько ленивы жулики, — рассказывал он нам с Миногой. — Взломщики и воры валяются без дела целый день, пока не придет время идти работать, а рабочий день у них длится всего час или два.