Чтение онлайн

Ботик приезжал в Чикаго всякий раз, когда мы приглашали его: заставив нас с Доном выслушать свою историю, он сказал, что это самое меньшее, что он готов для нас сделать.

Доктор Фельд сообщал, что доктор Гринграсс, которому он посылал регулярные отчеты, переведен на административную должность в государственную больницу в Мэдисоне. Ламонт перешел к новым хозяевам, и его вынудили уйти.

— По большому счету он доволен, насколько я понял. Единственное, что до сих пор не дает ему покоя, — это молодая женщина, дружившая с Говардом, мисс Парминдера. Она, если не ошибаюсь, была там интерном? Ее назначили замдиректора в Ламонте, и доктору Гринграссу все еще не по себе от того, как с ним обошлось новое правление.

— Не стал бы винить ни его, ни ее, — сказал я. — Может, они помирятся.

— Нравится мне ваш оптимизм, — ответил Фельд.

Вскоре после этого Говарда Блая выписали из реабилитационного центра — «на волю» и на попечение друзей. Ему назначили пособие по нетрудоспособности, на его взгляд удивительно щедрое.

Я наблюдал постепенное превращение старого отеля «Кедр» на другой стороне Раш-стрит из грязной ночлежки в приличное заведение для работающей городской бедноты. Его хозяева получили значительную помощь от города, штата и федеральных властей — заботящиеся о чем угодно, только не об интересах общества, те быстро смекнули, что на бедных можно очень прилично заработать. В апреле 2004-го новый отель «Кедр» распахнул двери, сверкая интерьерами, и лишь половина его номеров оказалась занята. Говард Блай заполнил с моей помощью анкету и сразу же был принят. Он переехал в день выписки из Дес-Плейнса. И много раз повторял, что это счастливейшая перемена в его жизни.

Гути уютно обосновался — так, будто ждал этого всегда. В первый день в «Кедре» он отправился на Мичиган-авеню в сокровищницу боковых улочек, где приобрел дешевые простыни и полотенца, подержанный коврик из сизаля [45] , лампочки, странную лампу в форме обнаженной женщины, изогнувшей спину, несколько разрозненных столовых приборов из серебра, две тарелки и крепкий стул, а не очень крепкий комод подобрал на тротуаре. Потом ему попались плакат с боем быков и акварельный рисунок с красным сараем, которые напоминали фотографии в Ламонте. На следующий день Гути прикупил чугунную сковороду, средней величины кастрюлю, дуршлаг, лопаточку, поварской нож, черпак и кулинарные книги: «Радость стряпни» и «Секреты французской кухни».

Поначалу Гути не пропускал ни одного ланча или ужина с Миногой, со мной или Доном Олсоном. Готовить он учился на нашей кухне и иногда кормил нас блюдами по своим рецептам. Не прошло и двух месяцев, как он выработал независимое расписание. Дважды в неделю он отправлялся пешочком по Кедровой, чтобы разделить с нами вечернюю трапезу. По воскресеньям приезжал Дональд Олсон, чтобы выпить и поужинать с Гути. Гути пил виноградный сок «Уэлч», а Олсон изрядно угощался текилой со льдом.

Минога сама позвонила Джейсону Боутмену, и он назначил общую встречу на Кедровой улице в последнюю субботу августа. В голосе его слышалась легкая тревога по поводу того, что может рассказать Минога. В школе, со стыдом вспоминал Ботик, он так страстно не желал знать ее точку зрения на церемонию Мэллона, что избегал говорить с ней, избегал даже глядеть на нее. Если они вдруг встречались в узком проходе раздевалки Мэдисон Уэст, он, как правило, отворачивался и принимался разглядывать дверцы шкафчиков.

В субботу, двадцать третьего августа, Гути Блай неторопливо шел по раскаленной Кедровой улице, когда Джейсон Боутмен, запарковав грузовой микроавтобус с надписью «Держи вора. Безопасность и охранные услуги», выходил из него. Поскольку Ботик дважды навестил Гути в Ламонте до переезда в Дес-Плейнс, они тепло обнялись, похлопав друг друга по спине. Точнее, Ботик похлопал Гути по спине; Гути же никогда никого не хлопал.

Вот моя попытка воссоздать их диалог.

— Если где увижу этот слоган, — сказал Гути, — буду знать, что это ты.

— Точно, — ответил Ботик, и лицо его разрезали морщины: следы многолетних тревог и страхов. — Представляешь, я не видел Миногу с тех пор, как мы закончили школу. Вдобавок тогда мы с ней уже не разговаривали друг с другом.

— На этот счет не переживай, — посоветовал старый друг. — Ее-то это точно не особо озаботит.

— Что-то особенное, м-м?

— «Погоди, Генри Хиггинс, погоди».

— Она всегда была чертовски привлекательной.

Бесенок комичного упрямства проснулся в Гути Блае, и он искусно изобразил невозмутимую мину:

— То тогда, а то сейчас.

— В смысле?

Будто с сожалением, Гути опустил глаза и покачал головой. Боутмен покрутил плечами и встряхнул руками:

— Все, завязали.

И легонько надавил локтем на кнопку дверного звонка. Донесся трезвон, кто-то подошел к двери. Ботик глянул на Гути, тот важно и сочувствующе кивнул в ответ.

— О господи, — вздохнул Ботик.

— «Не будь как Чарли Браун, Чарли Браун».

Дверь распахнулась. С улыбкой я пожал руку Ботику и обнял Гути:

— Денек обещает быть интересным?

— «…Но все разрешится, и все сделается хорошо» [46] , — сказал Гути.

Боутмен спросил:

— Ли, неужели все действительно?..

Я поднял брови, немало озадаченный.

— Извини… — проговорил Ботик.

— На этот счет не волнуйся, — посоветовал я. — Давайте входите, пожалуйста. Ботик, ты ведь у нас впервые? После того как мы закончим, я проведу небольшую экскурсию, если тебе интересно.

Ботик выглядел воодушевленным и немного напоминал себя прежнего:

— А если тебе интересно, я могу рассказать, как сделать твой дом стойким ко всякого рода взломам. Ты наверняка полагаешь, что уже все для этого сделал, но, уверяю тебя, на самом деле ты и не начинал.

— Серьезно?

— Ты даже не подозреваешь.

— Мы совместим это с экскурсией по дому, — сказал я, сопровождая их через прихожую в гостиную.

Дон Олсон встал с дивана и протянул руку Боутмену.

— Ну вот, наконец, и ты здесь, — проговорил он. — Добирался нормально?

— Пока не подъехал к Чикаго, тут всю дорогу бампер в бампер. Как вы ездите в такой толчее, ума не приложу.

Боутмен окинул цепким взглядом комнату, проверил двери, оглянулся на хозяина.

— Порядок? — спросил я. — Принести тебе что-нибудь?

— Мне бы отлить… Не подскажешь, где…

— Вот сюда, — показал я. — Ли подойдет через пару минут. Она очень хочет увидеться с тобой.

Ботик живо направился в сторону уборной.

— С ним все в порядке? — спросил я.

— «Чарли Браун, Чарли Браун», — пропел Гути.

— Ты делаешь большие шаги в области популярной культуры, — отметил я.

— Все дело в грошиках.

— Скажи мне, Дон, — попросил я. — Наш Гути открыл для себя иронию? Он сегодня какой-то не такой…

— По-моему, он изобрел собственный вид иронии, — ответил Олсон. — Как первобытному обществу пришлось изобрести огонь или подковы и все такое.