Чтение онлайн

Послышались легкие шаги, и трое мужчин обратили взгляды на дверь.

— А, ну да… — проговорил я.

Шаги достигли нижней ступени лестницы. Я сунул руки в карманы и чуть подался вперед, не в силах сдержать улыбку. Двое мужчин, не женатых на Миноге, развернулись к двери, как флюгеры.

Миниатюрная, стройная, в черной блузе без рукавов и черных льняных брюках, с длинным цветастым шарфиком вокруг шеи, Ли Труа уверенно вошла в гостиную. Как и всегда дома, Ли была без белой палочки. Неувядающее великолепие этой женщины, озарявшее ее изнутри, неотлучно двигалось вместе с ней, как фамильное привидение.

— Ли, — позвал я, подавая ориентир.

— Здравствуйте, мои дорогие, — произнесла она, подплывая к нам. — Простите, что немного опоздала. Никак не могла решить, надевать ли этот шарфик.

— Решение правильное, — сказал Гути.

А Дон одновременно с ним:

— Отличный выбор.

— Ты очень красивая, — сказал я, утверждая очевидное.

Остальные мужчины забормотали одобрительно.

Интересно, как ей удалось, удивился я. Хотя сам тысячу раз видел это, никогда не понимал, как она умудряется меняться от привлекательной до блистательной без человеческой или сверхъестественной помощи. Ли почти не пользовалась косметикой и никогда не наряжалась. Она обернула шарфик вокруг шеи, подправила руками волосы, тронула помадой губы, и снова случилось чудо.

— Что-то вы больно смирные. А где Джейсон Боутмен? Я слышала, как позвонили в дверь, слышала голоса. Думала, Джейсон с вами.

— Сейчас придет, — ответил я.

— Он по-прежнему в охранном бизнесе?

— Его компания называется «Держи вора», — сообщил Гути.

Она рассмеялась:

— Потрясающе. Радикальная перемена. Я горжусь им.

— Почему бы тебе не сказать это ему лично? — спросил Дон. — Вот он идет.

Джейсон Боутмен вошел в комнату с другой стороны и остолбенел, увидев хозяйку дома.

— Он не двигается, — заметила Минога. — В чем дело?

— Несчастная слепая старушка требует еще одной жертвы, — сказал я.

— Заткнись. Тут что-то другое.

Гути произвел глубокий горловой скрипучий звук, означавший у него выражение радости.

— Не смейся над нами, Гути. Что он сейчас делает? Ага. Вот он пошел к нам, да?

— Как ты это делаешь? — спросил Дон. — В смысле, ты чувствуешь это или слышишь?

— Останешься без глаз и за двадцать-тридцать лет научишься всему.

— Прости, — покаялся Дон. — Ну, в общем, вот он, наш старый приятель и исправившийся злодей, Джейсон Боутмен. Малость притомившийся, малость одураченный, если простишь мне эти слова, Ботик.

— Что мне прощать, — ответил Ботик, не отводя взгляда от лица Миноги, — если я не понимаю, о чем ты.

Гути разглядывал потолок.

— Ерунда, не обращай внимания, — сказала Минога. — Как ты выглядишь, решу я.

— И вовсе я не был злодеем, — возразил Ботик. — Я был профессиональным вором.

— Тонкое отличие, — заметила Минога. — Но позволь мне сказать кое-что. Я очень рада тебе и хочу принимать тебя таким, каков ты есть.

— Минога, ты можешь принимать меня таким, каким захочешь.

Ли Труа подошла и остановилась перед ним: голова поднята, не понять, то ли улыбается, то ли нет. Чуть помедлив, сказала:

— Да, я поняла. Здравствуй, Джейсон.

— Можешь по-прежнему звать меня Ботиком.

— Я тут говорила, что очень горжусь тобой. Хотя это немного странно, что ты свернул на прямую дорожку.

— Езда по кривым дорожкам утомила систему.

— Что ни говори, а я никогда не хожу по прямой.

Я обнял ее за плечи.

— И слава богу, это нам всем испортило бы жизнь. Но как по-твоему, может, пора начинать? Поскольку все собрались?

— Тогда за дело, — согласилась Минога.

— Итак, народ. Выпивка, кофе? Все что пожелаете, ребята. Давайте начинать. Милая, ты готова?

— Абсолютно, — ответила она. — Принесешь мне водички?

— Мне текилы со льдом.

— Кофе.

— Виноградный сок, пожалуйста, — попросил Гути.

Когда я вернулся с напитками, мы расселись в креслах и на диване лицом к Миноге. Она ждала, сохраняя видимость глубокого душевного спокойствия. Но поза, угол наклона головы и задумчивое выражение лица выдавали ее.

— Все готовы, — доложил я.

— Я знаю.

Она повела головой, как бы обводя нас взглядом, и я предположил, что она попросит не прерывать ее рассказа.

— И я готова.

Она всецело завладела нашим вниманием.

— Дон, Гути, Ботик и ты, Ли, пожалуйста, постарайтесь понять то, что сейчас здесь произойдет. Я собираюсь описать настолько детально, насколько смогу, что видела и чувствовала перед, в процессе и после церемонии Спенсера Мэллона на лугу. Что бы ни случилось, прошу меня не перебивать. Не делайте и не произносите ничего, что могло бы остановить мой рассказ. Я не шучу. Даже если вас что-то сильно встревожит или страшно возмутит, пожалуйста, приберегите эмоции и дайте мне продолжить. Я в силах сделать это лишь один раз и повторять не собираюсь, как не собираюсь объяснять то, чего никто объяснить не сможет, так что не просите меня даже пытаться. Вы поняли меня, ребята? Хорошо поняли?

— Поняли, — ответил я.

Остальные, будто эхо, подхватили.

— Тогда я начну.

Минога протянула руку за стаканом с водой и сомкнула вокруг него пальцы в чуть заметной попытке нащупать его. Сделав глоточек, удовлетворивший бы колибри, она опустила стакан точно на прежнее место. Сложив руки на коленях, она адресовала всем нам ободряющую улыбку.

— И начать я хочу там, где мы начали тот день, в кинотеатре. Помнит ли кто из вас причудливый комментарий Спенсера перед тем, как органист нырнул под сцену и стало гаснуть освещение, а занавес пошел в стороны? Бьюсь об заклад: не помнит никто.

— Можно нам ответить? — спросил Дон.

— В этот раз — да.

— Не помню ни единого слова, кроме того, что он обещал встретить нас на другой стороне улицы после сеанса. Но ты ведь не об этом?

— Нет, я о том, что он сказал о фильмах и зашифрованных сообщениях. Спенсер полагал, что определенные фильмы скрытно передавали информацию, которая предназначалась только для немногих, способных ее понимать. В то утро он хотел рассказать нам о тайне, скрытой в концовке «Шейн», одного из его любимых фильмов.