Чтение онлайн

Все, кроме Ли, рассказывала Минога, наверняка помнят, как Спенсер провел их вниз по проходу ко второму ряду, но кто знает, почему он сделал это? Экран излучал собственный свет, вот почему, и даже когда все остальное пространство кинозала утопало в полной темноте, первые три или четыре ряда освещались слабым серебристым свечением, напоминавшим лунное. Мэллон посадил их там, чтобы их было видно.

Годы спустя Минога думала: Мэллон хотел убедиться, что они будут придерживаться плана его игры. Он, образно говоря, прятал их в карман до нужного момента, чтобы потом достать и поставить на доску. Доказательств у Миноги не было, но ей показалось, будто их великолепный лидер дал пять баксов, чтобы быть уверенным: в течение двух сеансов они будут оставаться на своих местах.

Весь невидимый мир, думал Спенсер, прознал о его банде молодняка, и он хотел защитить их от обитателей этого мира до той поры, когда он обретет верное направление. А помимо этого у него было личное дело. Его, по общему мнению, подружка номер один, Мередит, страшно рассердилась из-за несправедливости, которую он допустил по отношению к ней, и он должен был помириться с ней самым лучшим ему известным способом — трахать ее до тех пор, пока у нее мозги не потекут из ушей. Простите мой французский, как говорят мальчишки. Именно так выражался Мэллон, когда речь заходила об этом. Простите мой французский, молодая леди. Из чего, интересно, были у нее уши? Из хрусталя?

Ли Труа понимала, что происходит, она же не была идиоткой. Ей это не нравилось — ей вся затея не нравилась, если хотите правду. Он поставил ее в неприятное положение, а изменить она ничего не могла. И что Мэллон задумал сообщить им — им всем, но главным образом ей, Миноге, — не помогло ни капельки. Он хотел что-то объяснить насчет смерти.

Так что смерть там присутствовала с самого начала, и Мэллон не скрывал этого. Только они думали, он говорил о смерти в контексте фильма, вестерна десятилетней давности, где играет паренек, очень похожий на Гути. Картину все видели по телевизору; они знали, о чем говорит Мэллон. Алан Лэдд, Ван Хефлин и Джин Артур, эта блондинка, которая снималась еще в миллионе фильмов. Джек Пэланс, абсолютно мерзкий тип. Человек приезжает в город, помогает фермеру, становится другом его семьи и простых жителей долины, которых притесняют богатые скотоводы. В итоге выясняется, что приезжий — знаменитый стрелок, и он устраивает настоящую битву со стрелком из вражеской команды. И выходит победителем, все опять хорошо, стрелок скачет вдаль навстречу закату. Только Мэллон перед тем, как удрал вгонять свою ненаглядную в хорошее настроение, сообщил им, что стрелок, Шейн, в конце фильма погибает.

С последним выстрелом Шейн внезапно вылетает из седла. Тот, другой стрелок, всадил в него пулю, и Шейн умирает, только не хочет, чтобы мальчик Билли узнал о его смерти. Фильм о загадке смерти в нашей культуре и о том, как эту тайну скрывают. Шейн — убийца. Ведь именно этим он и занимается. Если Шейн не убийца, то фильм теряет смысл, понимаете? Если он всего лишь еще один батрак, то Ван Хефлин, дядя Билли, должен быть застрелен на грязной улице. И если это случится, победит зло. Но почти весь фильм бродячий убийца Шейн предстает перед нами замечательным человеком, таким дружелюбным парнем… поэтому его смерть должна быть выдана зрителям зашифрованной, например, в каком-то жесте, который мало кто заметит…

Сейчас Минога окончательно убедилась, что Мэллон знал. А тогда она пришла к другому мнению. Он понимал, что собой представлял Кит Хейвард, и благодаря мужу Ли Труа теперь тоже поняла это и думала, что Спенсер был уверен: Хейварда убьют на том лугу. И он их предупредил, только иносказательно, через фильм.

Они проторчали там два сеанса дурацкого вестерна, набивая рты мерзкими конфетами из киношного буфета. Наконец второй сеанс завершился и им разрешили выйти на волю, где старый добрый Угадай Кто поджидал их с улыбкой от уха до уха. Чудо из чудес, Мисс Америку, первую красавицу Висконсина нигде не было видно, а это означало, что он покинул ее, чтобы лично встретить их.

Конечно же, Мэллон только что выполз из постели Мередит, это было очевидно, и неважно, где она сама. Бедная Минога чувствовала, будто большой тупой нож вонзился ей в живот, но кое-что дошло до нее, когда их маленькая банда переходила улицу, чтобы воссоединиться еще с двумя ребятами. Это была внезапная догадка о Золотой Девушке — Мередит Брайт, всеобщем идеале женщины, и, возможно, догадаться удалось потому, что ее не было здесь. Когда Мередит рядом, она очень уж отвлекала, сбивала с толку. И знаете, о чем догадалась Минога? Что ничего такого в Мередит нет и она будет торговать внешностью до старости. Единственное, что в ней было, — это странное сочетание невинности и жадности, а поскольку невинность у нее отобрали, как и должно было случиться, осталась только жадность в красивой упаковке. Мередит даже не знала, что в один прекрасный день возненавидит Мэллона, но так оно и будет, поскольку Спенсер Мэллон никогда не исполнит ее желание, ее мечту…

В некотором смысле Мередит напоминала Миноге Ботика, но Ботик вожделел к таким предметам, которые можно стянуть и сунуть в мешок. Предметы, от которых неимоверно возбуждалась Мередит, которые заботили ее, — совсем из другой области. Власть и деньги — вот за чем она охотилась.

Когда Мэллон вел их к месту встречи с Хейвардом и Милстрэпом, они наткнулись на разгон марша протеста, с конными полицейскими, и брандспойтами, и студентами, которых колотили дубинками, и орущими в мегафоны людьми — в общем, жуткая неразбериха.

Когда группа подошла к месту событий, копы потеряли над собой контроль и готовы были лупить всех по головам и швырять молодежь в фургоны. Разъярило их то, что лидеры митинга осмелились устроить его за пределами кампуса. Они нарушили негласный договор, который только и удерживал копов в рамках закона. Полицейские были страшно напуганы и не скрывали этого, и из-за этого протестующие становились все более и более неистовыми, провоцировали беспредел. Студенты на Юниверсити-авеню орали, призывая не убегать от полицейских, их щитов и лошадей, а вынуждать их к жестокости и беззаконию — истинному состоянию представителей власти. И черт возьми, это сработало. Когда Мэллон с группой пробрались к Норт-Чартер-стрит через бегущие толпы, улица напоминала поле битвы.

Если б не случайная удача — к добру или нет, вам решать, — их бы затянуло в общий поток, под удары дубинок, копыта лошадей и в тюремные камеры. Но Мэллон оглянулся через плечо и увидел новую крытую парковку. Он помчался туда, и они вчетвером рванули за ним за секунду до того, как появился пожарный с брандспойтом и принялся поливать студентов, сбивая с ног. В самый последний момент они избежали участи превратиться в пропитанные водой отбросы.

Разумеется, на пожарном безумие не закончилось. Многие студенты были готовы кинуться в битву, а полицейские слишком увлеклись и не могли остановиться. Они развлекались: ведь достаточно направить брандспойт в одну сторону один раз, и готово. Ну, а поскольку школьники сидели в безопасности за бетонной стеной, они могли лишь смотреть на все это. Только Минога понимала больше, чем хотела, это сумасшествие словно проистекало из того, что Спенсер Мэллон разъяснил им о концовке «Шейна», когда они заняли места во втором ряду.

В самом начале, кстати, она видела Кита Хейварда и Бретта Милстрэпа и впервые по-настоящему осознала, какие они оба странные, вместе и каждый по-своему. Когда Минога их заметила, они шли вдоль зданий университета, стараясь держаться как можно дальше от тротуаров и проезжей части. Они пробирались к перекрестку по той же стороне улицы, где была парковка, так что Минога хорошо видела идущего первым Хейварда, а Милстрэпа — мельком. Они крались, как лазутчики, прижимая к стенам руки, чуть согнувшись в поясе, глаза их бегали. Хейварду откровенно нравилось происходящее — Миноге следовало бы знать, что так и будет, но когда увидела его отклик на беспорядки, она была потрясена.

Его радость была такой бесчеловечной, такой извращенной… в нем словно вспыхнуло изначальное зло. Глаза Кита сияли; он скалился во весь рот, грудь вздымалась и опадала. Хейвард не осознает, что делает, подумала Минога. Может, он даже посмеивался. Самым странным в этом была хладнокровная, жуткая беспристрастность его движений.

Ее вдруг осенило, и она испугалась. Мэллон говорил, Шейн погибает в конце фильма: а не предназначен ли Мэллон на роль Шейна? Миноге это показалось настолько очевидным, что она поразилась, почему не поняла сразу. Мэллон словно написал ей письмо, а она мяла его в руках все время, пока они тащились по улицам Мэдисона сквозь эту мучительную неразбериху. Мэллон сказал, что собирается провести ритуал и заплатить за это своей жизнью. Вот почему он был так искренен с ними, сообщив о том, что оставит их после церемонии, а они все до одного неправильно его поняли. Мэллон не просто покидал город. Говоря об уходе, он имел в виду уход из жизни.