Чтение онлайн

По городу можно передвигаться в одноконном экипаже. Из аэропорта едешь на такси - "крайслере" последней модели. Сидишь в нем и сомневаешься в здравом разуме политиков в Вашингтоне и в Уайтхолле, которые тратят по восемь миллионов фунтов стерлингов в год, чтобы поддержать Ливию в платежеспособном состоянии и чтобы они эти деньги тратили на "крайслеры".

Я выбрал отель на берегу, бросил в коридор свой чемодан и попросил дать мне адрес врача-европейца. Им оказался суетливый и маленький француз с тонкими пальцами и подозрительным взглядом. Он не поверил, что я поцарапался о край обтекателя - ему приходилось видеть раны от ножа, - но он наложил восемь швов, сверху кусочек корпии и дал мне рюмку коньяку, чтобы я пришел в себя.

Из-за швов пришлось забросить мысль о завтраке, и я пошел в отель, в свой номер. В отеле было сто номеров, и все - как один. В каждом можно было раздеться и лечь, а если ты достаточно богат и хочешь делать в отеле ещё что-нибудь кроме этого, то ты можешь снять номер в отеле "Уаддан" на этой же улице, только подальше. Но в тот момент я думал только о том, как бы скорей завалиться спать, и черт с ним с раздеванием.

Комната выходила на солнечную сторону, и от жары одолевали сны. В два часа я проснулся, обнаружив, что дерусь с подушкой, потому что мне приснился нож, режущий мне щеку. Пошатываясь я прошел в закуток, который назывался ванной комнатой и который я делил с жильцом соседнего номера, смыл пот с лица, осторожно побрился и спустился в бар. Выпив две хорошие порции виски, я вернулся в номер и на сей раз уже спал без сновидений.

Кен разбудил меня в пять часов. Я пошатываясь подошел, открыл ему дверь, закурил и плюхнулся обратно в кровать.

Он сморщил нос, увидев мой номер.

– Для похитителя сокровищ международного класса ты, по-моему, слишком много времени проводишь лежа на спине, - заявил он.

Он уже сделал покупки: новые легкие фланелевые брюки, итальянский пиджак в бело-голубую полоску и серебристая шелковая "удавка". Это не "Бриони" в Риме, но самое приличное из того, что можно достать в Триполи. Он сел в ногах кровати и закурил. Потом объявил:

– Его превосходительство в городе.

– Знаю.

– И зачем-то грек из полиции.

– Я знаю. Убили нашего афинского агента.

– Ого! Для человека, который проводит столько времени в постели, ты знаешь много. А не ты ли это пришил того малого в Афинах?

– Сейчас загляну в свои записи... Не я, действительно не я.

– Но греческая полиция думает на тебя? Это, наверно, здорово все усложняет.

– Они прекрасно знают, что это не я. По крайней мере, они не видят в этом резона.

– Я очень надеюсь, что ты прав. Я бы лично, увидев, что в город прибыл человек с ножевым порезом в четыре дюйма и бородой в три, арестовал бы тебя по любому из висящих дел. Но это лишь мое мнение.

– Черт, конечно, человеку, который официально мертв, а разгуливает по городу с "вальтером" под рубашкой, легко говорить.

Он похлопал себя по животу.

– В настоящий момент - никакого пистолета. А завтра я могу пойти на пляж и сказать, что доплыл сюда из Греции. И буду чист.

– Да-а?
– я опустил ноги на пол.
– А ты случаем не знаешь, как его превосходительство посмотрит на то, что ты тут разгуливаешь с огнестрельным оружием? Или он не знает?

– Наваб - он любит, когда его окружают люди вооруженные. Сам он не носит, но ему спокойнее, когда его окружение ходит с оружием.

Я кивнул и пошел в ванную. После яркого обмена мнениями в голове у меня немного прояснилось. А после теплой воды прояснилось ещё больше. Подошел Кен и просунул голову.

– А ты не видел моего пилота?
– спросил я.

– Вот теперь хороший вопрос. Этого-то ты точно не знаешь. Твой прекрасный парень - Роджерс, кажется?
– сегодня утром улетел с Хертером. Хертер нанял самолет, и они улетели, как я слышал, в Эдри. Это куда ты должен был слетать.

Я отнял полотенце от лица.

– Ничего себе!

– Когда они узнают, что ты не был в Эдри, у тебя могут возникнуть проблемы с властями, как ты думаешь?

Я снова закурил.

– Не думаю. Не обязательно. Полицейским понравился мой рассказ, и, я думаю, они будут придерживаться его столько же, сколько и я.

– Но наваб - это большой человек.

– Не в этом городе. И не сейчас. К Бейруту и Афинам он готовился, он ожидал, что поедет туда. Там он приобрел источники информации и влияния. А Триполи - он не ожидал, что приедет сюда. Тут он пока вынужден полагаться на самого себя.

Я, похоже, не убедил Кена.

– Он все-таки мусульманин, - произнес он.

– Это ничего не принесет ему среди арабов. Он не тот мусульманин. Он ненавидит их больше, чем христиан и евреев.

– Я очень надеюсь, что ты прав, - повторил он свою фразу.
– Так, и что теперь?

– Я думаю насчет поесть - в первый раз за целые сутки.

– Слишком рано.
– Он взглянул на часы.
– Сделаем это время часом нашего любимого "старомодного". Ты пока обувайся, а я позвоню и закажу.

– Нет, я вначале поем, - решительно заявил я.

– Ты меня огорчаешь, - сказал он, выглядя и вправду огорченным.
– Я буду у тебя после ужина. Не занимай себя делами: нужно произвести кое-какой важный ремонт этого левого бензобака, не забудь.

Я кивнул.

Ужин не подавали ещё полчаса. Мне не хотелось идти искать другое место, чтобы поесть, вот я и очутился в баре. Помещение бара было побольше, чем номера в этой гостинице, но построено на тех же принципах: в одном помещении надо было купить напиток, в другом пить. Люди с лишними деньгами собирались здесь.

За одним из столиков рассматривал свой стакан с пивом, словно редкостный хрусталь, не кто иной, как мой молодой друг Роджерс. Я пошел взял пару больших доз виски и направился с ними к нему.

Он вскочил и чуть не перевернул столик.

– Боже мой!
– воскликнул он.
– Я уж думал, тебя нет на свете!

– Вот ты и предложил свои услуги по поиску меня?

Я сел и подвинул ему стакан.

– Что с твоим лицом?

Я пересказал ему историю с обтекателем, и он оказался первым человеком, поверившим в нее. Но его занимали другие мысли. Он достал пачку телеграмм и помахал ими.

– У нас неприятности, Джек.

Он передал мне телеграммы. Их было пять, и все они пришли от Хаузера, и во всех содержался один и тот же вопрос: что мы делаем и есть ли у нас доход.

– Я не посмел отвечать на них, - с озабоченностью в глазах объяснял он.
– Я не знал, что сказать. А тут ещё из греческой полиции разыскивают тебя.

Микиса убили.

– Про Микиса я слышал. Но надо бы послать телеграмму нашему другу Хаузеру.

– А что сказать?

– Что застряли в пустыне, магнето забарахлило. Что мы его подремонтировали и снова в Триполи. Продолжаем заниматься новыми поломками. Что любим и целуем, вот и все.