Чтение онлайн

Мы обменялись рукопожатиями, и он слегка улыбнулся мне, затем показал на стул, а сам обошел стол и сел в кресло хозяина кабинета. Я сел и стал смотрел на него.

Вначале он поерзал вместе с креслом, занимая удобное положение, потом достал из карманов записную книжку, ручку, пачку "Честерфилда" и большую плоскую хромированную зажигалку и расставил их, словно фигуры на шахматной доске. Затем он поискал вокруг глазами, нашел простенькую металлическую пепельницу и добавил её в свою коллекцию.

Все это он делал очень аккуратно. Одно мне не понравилось: несколькими движениями он сделал стол определенно своим, а меня - посетителем при нем.

– Командир, вы разрешите мне посмотреть ваш паспорт?
– произнес он мягким, неторопливым голосом, в его произношении слышалась некоторая шепелявость.

Я протянул ему паспорт. Он просмотрел несколько последних страниц, затем отложил его в сторону, в один ряд с пепельницей.

– Вы знаете мистера Микиса?
– спросил он.

– Агента? Да. Он снабдил меня грузом, который я привез сюда.

– А что это был за груз?

– Оборудование для буровых установок.

– Вы сами его проверяли?

– Нет. Ящики были так хорошо упакованы, и на них были таможенные пломбы - пломбы греческой таможни.

Это его ничуть, похоже, не смутило. Но внезапно он словно стал вспоминать что-то. Он достал сигарету.

– О, я прошу прощения, командир. Мои манеры подводят меня. Вы курите?

Я покачал головой. Мне очень хотелось закурить, но я не хотел выглядеть как человек, который очень хочет курить.

– Сейчас такая сухость, - сказал я.
– Да, так о чем вы? Что-нибудь не то с грузом?

Он вежливо положил сигарету обратно на стол.

– Возможно, командир.

– Если Микис дал мне незаконный груз, я вернусь в Афины и выбью ему зубы.

Он улыбнулся, несколько досадливо, и сказал:

– Боюсь, мистер Микис убит.

Я застыл. Когда я подумал, что хватит и пора размораживаться, я неловко наклонился в его сторону и спросил:

– Когда это произошло?

– В день, когда вы вылетели из Афин. Скорее всего, перед самым вашим отлетом.

Я уставился на масляное пятно на колене и изобразил раздумья.

– Я вылетел в то утро около одиннадцати. Перед этим я был у Микиса в его конторе. Около десяти часов. Его там не было.

Он, видимо, знал, что я побывал там. Может, мне самому ему чистосердечно рассказать все? Это мне не повредит, а может и помочь. Если мне только нужна помощь.

– Вы входили в его кабинет?

– Во внутренний - нет. Я постучал в дверь, ответа не услышал и подумал, что его нет, бегает по делам.

– А ещё кого-нибудь там видели?

– Нет. Ни секретаря, ни кого иного.

– И никто не приходил, не уходил?

– Никто.

Он уверенно сделал какие-то пометки в своей записной книжке.

– А насчет груза, который я привез сюда, - медленно произнес я, - он никак не связан?

Он улыбнулся и развел руками.

– Поскольку мы не знаем, что это был за груз - если это было не оборудование для буровых, - ничего про связь между тем и другим сказать не могу.

Он подождал, не сообщу ли я чего нового. Ничего не дождавшись, он спросил:

– Откуда пришел этот груз?

– Микис сказал, что он лежал на складе в Афинах с тех пор, как пришел из Ирака.

– А он не прибыл с островов, с Киклад?

Теперь мне просто жутко захотелось закурить.

– Нет, насколько я знаю. А почему оттуда?

– Ведь Микис много торговал с Кикладами, разве не так?

– Этого я не знаю.
– Я действительно этого не знал.

– А вы не приземлялись на Саксосе днем раньше?

– Да, но это не по делам Микиса. Меня на этот полет нанял другой.

– А мистер Китсон - он знал мистера Микиса?

– Я не знаю. Но я так не думаю.

Он сделал ещё несколько аккуратных записей. Потом ему захотелось узнать, зачем я заходил к Микису перед вылетом из Афин. Затем, что Микис хотел что-то подправить или дополнить в грузовом манифесте, который он мне вручил за два дня до того. Поскольку я не застал его, то воспользовался прежним манифестом.

Потом он заинтересовался моей щекой. Я повернулся к нему, чтобы он мог как следует рассмотреть её и самолично убедиться, что порез я приобрел уже после Афин, и объяснил, что ремонтировал двигатель в пустыне, рука соскользнула и я задел щекой об острый край обтекателя.

Он принял это не моргнув глазом и, возможно, не веря ни одному моему слову, но все это нашло отражение в блокноте. Это был хороший полицейский, может быть очень хороший, но он был не в своей стране. Он может сколько угодно не верить мне, но если он начнет расследовать, зачем я в Ливии, то упрется в стену. Ему скажут: мол, спасибо большое, но мы уже все проверили, у нас нет оснований сомневаться в словах командира самолета Джека Клея. Трик ислама - и не хлопайте дверью, когда будете уходить.

Он поблагодарил меня за уделенное ему время, посоветовал показаться врачу с порезом и показал на дверь: мол, я могу идти. Открывая мне дверь, он произнес:

– По-моему, когда я летел сюда из Рима, в самолете были ваши друзья. Наваб - э-э-э Тун-габ-хадры, да?
– и его два очаровательных секретаря.

"Очаровательные" - это очень тонко подмечено, особенно в отношении Хертера.

– О, что-то всех потянуло в Триполи, как на встречу в родительском доме, правда?
– сказал я, и только потом подумал, что зря так сказал.

18

Триполи построен, пожалуй, лучше всех других городов Северной Африки, но это и самый скучный город. Широкие главные улицы и просторные государственные здания выглядят по-итальянски, они и сделаны итальянцами. За ними теперь стоят большие прямоугольные здания, построенные для американских семей, живущих или работающих вне военно-воздушной базы Уилус. А на западе - арабский квартал, Медина, с его узкими переулочками и темными дверными проемами с сидящими там согбенными, скрюченными старцами, чего только ни вытворяющими из кусочков меди. Но выглядело это все ненатурально. Создавалось впечатление, будто их наняли сидеть там, потому что кто-то видел нечто подобное в Марокко и счел, что такие картины добавляют туризму местный колорит.