Чтение онлайн

Груз. Люди умирают. Его горло сжалось настолько, что он почти задохнулся. Нет, он не мог делать вид, что не понимает. Не мог избавиться от чувства вины, которое появилось от ее слов. Действительно ли он видел призрак, или это его совесть проснулась, чтобы понукать его?

Он остро переживал эту правду в себе. Столько человек погибло. Погибло, если не от его руки, то при его попустительстве и из-за его надменности, которая поддерживала в нем убеждение всю его жизнь, что он всегда сможет выйти сухим из воды.

Он развернул Принца, собираясь вернуться назад на дорогу.

Вы обязаны помочь ей. Она не может меня видеть.

Принц напрягся, бродя в напряжении и панике кругами. Стараясь вернуть контроль, Чад осматривался в темноте. И снова зловоние соленого гниения наполнило его ноздри. Крик раздался в его ушах. С испуганным ржанием его лошадь встала на дыбы.

Он соскользнул назад, упал, перелетая над задней частью Принца. Казалось, он падал вечность, а потом его спина ударилась о землю. Удар потряс его, его кости затрещали.

Его сердце билось так, словно желало пробить его грудную клетку. Он поднялся на ноги и схватил уздечку.

— Спокойно, Принц. Все в порядке, мальчик.

Он поставил ногу в стремя. Когда он попытался запрыгнуть, то толчок в грудь столкнул его. Он попробовал снова, но еще один удар свалил его. Он ударился о землю, приступ боли от удара прошел по его спине и плечам.

Задыхаясь, в синяках, он сел и потер свою ноющую руку. Он потянулся здоровой рукой, схватил свисающее стремя и с его помощью поднялся на ноги. В вихрях тумана перед ним снова показалось ее лицо, ее пустой взгляд обвинял его, что было даже страшнее из-за полнейшего отсутствия выражения лица. Как будто его уже судили, осудили и приговорили.

Он с трудом раскрыл дрожащие губы.

— Скажите мне, что Вы хотите, чтобы я сделал?

Вместо ответа крутящаяся темнота поглотила его, забирая все мысли, все надежды. Сильнейшее давление наполнило его грудь. Боль и холод стали невыносимыми. Он открыл свой рот, вдыхая воздух, но ничего не вышло. Он умирал. Желал умереть. Молил о конце.

— Вы можете понять, что такое пытка?

Он открыл глаза и увидел, что стоит на коленях, прижав руки к голове. Боль отступила, превратилась в тупую пульсацию внутри него. Он опустил руки по бокам и поднялся на ноги.

— Ради Бога, вот значит, что такое умирать?

Маленький утонувший призрак парил в нескольких футах от него, окруженный массой жутких лиц, каждое из которых говорило о жестокой смерти в воде.

Для некоторых. Для меня. И для нее тоже.

— Тогда кем бы она не была, она тоже умерла? — он показал на лица, кружившие в тумане. — Она среди них?

Нет. Ее душа умирает.

— Я не понимаю. Пожалуйста…

Иди.

Повернувшись, она исчезла в завихрениях тумана. Другие призраки смотрели на него, обвиняя, он схватил поводья и поставил ногу в стремя. Как прежде, ударная сила не дала ему забраться в седло.

Пешком он последовал за маленьким призраком и его толпой неприятных приятелей через незнакомые окрестности. Он боролся с потребностью отступить, когда духи пересекали его путь, пока изможденные пальцы тянулись из темноты, чтобы тронуть его совесть. Когда шепот раздался у нее в ушах: Все мертвы…убиты ради груза.

Куда они его вели? В болото, на утес? Ослепленный ночью и туманом и своими волнующими страхами, он не мог узнать этого. У него не было выбора, но одно для него было сделать труднее всего в жизни: подчиниться чужой воле.

Появились прямоугольные очертания маленькой часовни, сероватые в темноте. Небольшой лес средних могильных камней, то тут, то там покрытых мхом, скопились в одной части церковного двора. Чад подошел к отверстию в окружающей стене, где раньше были ворота и, ведя Принца за собой, ступил во двор.

— Что это за место?

Единственным ответом был шелест ветра в вереске. У него не было понятия, где он находился, как далеко от дороги, или в каком направлении она лежала. У него почти не было выбора на остаток ночи, он провел Принца к крыльцу и привязал поводья к перилам.

— Ты будешь в безопасности на святой земле, я так думаю, и я не уйду далеко. — Он коснулся ладонью носа лошади. Потом, чувствуя себя так, словно он единственный обитатель безжизненного мира, покинутый, по иронии, духами, которые привели его сюда, Чад потянул тяжелую дубовую дверь.

Где-то между домом тети Луизы и деревней Софи поняла, что плутает в море тумана, ее чувство направления исчезло без следа. Она остановилась, когда туман окружил ее. Острые камешки впивались в ее тапочки, заставили ее сильно пожалеть, что она поторопилась и не одела ботинки. Она неподвижно стояла и молилась о том, чтобы мельком заметить дорогу. Звон колокольчика на буйке. Что-нибудь, что могло ей помочь понять ее местоположение.

Не было ничего. Не видно не зги. Никаких звуков, кроме далекого гудка и шума моря, который был оглушен туманом и, казалось, шел ниоткуда. Она плохо знала эту область, но за прошедшую неделю она многое узнала о существующих опасностях. Шаг не в том направлении мог привести ее на утес, в навоз болота или так глубоко в торфяники, что она никогда в жизни не найдет дороги назад.

Ночь касалась клейким воздухом ее кожи. Она не могла стоять тут на этом месте, не двигаясь, до утра. Она коснулась земли тапочкой. Она казалась твердой и надежной, как и должна была быть дорога. Вероятно, если она осторожно пройдет…

В следующее мгновение она вздохнула в изумлении и облегчении. Сверху туман прорезали лучи света. Она пошла к ним, пытаясь не бежать, хотя очень хотела оказаться в безопасности. Каменные стены появились из тумана, узкие, остроконечные окна купались в манящем свете.

К ее удивлению, прямо рядом с дверью стояла лошадь в полудреме, ее морда касалась перил лестницы. Животное встрепенулось при ее приближении и всхрапнула, но, казалось, снова уснуло в полном довольстве. Она посмотрела на каменное строение, мокрое и блестящее там, где свет лампы касался его. По виду это была церковь. Кто мог быть внутри в такой поздний час? Определенно не священник. Кто-то такой же потерявшийся, как она?

Или вероятно, такой человек, которого ей бы следовало избегать в такую ночь, как сегодня. Но какой у нее был выбор? Она не могла пойти обратно тем же путем, каким она пришла; но она также не знала, в каком направлении идти. Даже когда солнце встанет и сожжет смешанный туман, она все еще может совершенно заблудиться.

У нее не было выбора, кроме как оставить себя на милость таинственного человека внутри.

Чад выпрямился. Деревянная скамья заскрипела под его весом, и звук эхом отдавался в пустой часовне. Он не собирался засыпать, но, о, Господи, как же он пожалел, что заснул. Эти сны, видения…