Чтение онлайн

— Лорд Уайклифф?

С тревожным вскриком он обернулся, ненадежно зашатался и постарался удержать равновесие.

— Мисс Сент-Клер? Милосердный Бог, не подкрадывайтесь к мужчине вот так!

— М-мне так жаль. Я не хотела Вас напугать.

— Напугать меня? Из-за Вас я чуть не свалился с края обрыва. Какого дьявола Вы здесь делаете? И если Вы не возражаете, можете меня теперь отпустить.

Ее сердце скакнуло к горлу, Софи поспешно бросилась к нему, когда ей показалось, что граф упадет с обрыва, и теперь стояла, сжав его руку своими ладонями.

— О, да… извините. Но, вероятно, вам не следовало стоять так близко к краю.

В его глазах промелькнуло раздражение. Мускулы на его предплечье напряглись под ее ладонями.

Она разжала свои пальцы и отступила на шаг.

— Я… пришла поблагодарить Вас за прошлую ночь и… извиниться. И… — она замолчала, не зная, что еще сказать.

— И что мисс Сент-Клер?

Его тон заставил ее вздрогнуть, гнев обострил его прекрасные черты, что заставило ее пожалеть о том, что она поддалась порыву прийти сюда этим утром.

Такой же мрачный, как и шторм, который собирался за ним, граф стоял, ожидая со сложенными на груди руками, его бровь изогнулась, а взгляд осматривал ее без малейших признаков нетерпения. Днем он был даже более великолепным, чем она думала, его тело было высоким и худым; его нос, скулы и твердая челюсть явно выделялись на красивом лице; глаза были цвета выдержанного янтарного коньяка. Ветер взъерошил его светлые волосы, а также…боже мой… его рубашку. Софи отвела глаза, но прежде, она успела заметить в подробнейших деталях его мускулистый торс, усыпанный завитками блестящих золотых волос.

— Ну. Мисс Сент-Клер? — он стянул края рубашки вместе и стал застегивать пуговицы.

С румянцем на щеках она попыталась собраться с мыслями.

— Я принесла Вам булочки.

— Простите?

— Булочки. Моя тетя испекла их утром. Много. Для таверны. Она иногда снабжает таверну выпечкой. Я не думаю, что она заметит отсутствия нескольких, так что я выхватила их горячими из печки, и ну… вот они.

Милостивые небеса, она лепетала, как дурочка. Она повернулась и отошла на несколько ярдов, подняв корзинку, которую поспешно выронила, когда подумала, что граф может упасть.

— Черная патока, — она протянула корзинку с неуверенной улыбкой. Ветер попытался сорвать шапочку с ее головы. Она придерживала край свободной рукой и подняла корзинку еще на дюйм.

— Они просто замечательные, правда.

Нахмурившись, он потянулся за ними, глядя на полотно, которым она прикрыла булочки, и веточку вереска, которую она положила сверху. Когда он не улыбнулся, и выражение лица все еще оставалось недоуменным, она почувствовала всю глупость того, что принесла подарок. Булочки? Она жалела, что положила еще и вереск.

О чем она думала, придя сюда без предупреждения, без сопровождения, без приглашения?

Она думала попросить свою кузину Рейчел прийти вместе с ней, но ей пришлось бы рассказать о набеге на торфяники прошлой ночью. Плохо уже то, что Гордоны считали, что она гуляла по пляжу и уснула в одиночестве. Если бы они узнали правду…

Еще до этого утра она испытывала неловкость в их обществе. Тихие разговоры прерывались, когда она входила в комнату; постоянный шквал хмурых взглядов от дяди Барнаби и Доминика; предупреждения, чтобы она держалась подальше от таких мест, как Эджкомб, предостережения, основанные больше на опасениях проклятий и привидений, чем на рациональных, конкретных доказательствах того, что дом представлял собой настоящую опасность.

Дядя Барнаби желал знать, что она видела на пляже, и казалось, испытал облегчение, когда она заверила его, что ничего не видела. Что она просто уснула. И тем, что она охотно признала, что изменение расположения береговых огней было только в ее воображении. Во всем этом было что-то еще; она была в этом абсолютно уверена.

Желая, чтобы граф добавил что-нибудь, она стала ковыряться носком ботинка в грязи.

— Я, в самом деле, надеюсь, что Вы любите булочки, лорд Уайклифф.

Его загадочный взгляд вернулся к ее лицу.

— Верно. Благодарю Вас, мисс Сент-Клер. — Его брови опять поднялись, — так Вы знаете, кто я. Возможно ли, что мы встречались где-нибудь прежде, и я мог забыть о Вас?

— Мы не встречались, по крайней мере, официально, но я много читала про Эджкомб. Когда Вы мне назвали свое имя прошлой ночью, было несложно найти связь. Я уже давно интересуюсь этим местом. Его историей, предыдущими владельцами. Связь с Китингами была волнующей. Я размышляла, не происходит ли Ваша семья от Китингов, или Эджкомб был продан потом?

— Мы не родственники Китингам, — его челюсть напряглась, а зубы сжались. Она что-то не так сказала? — Мой отец купил Эджкомб, когда я был ребенком.

— Понятно, — она очень хотела, что его напряженные черты расслабились, желала увидеть мельком ту нежность, которую он проявил к ней в часовне. Или эта часть его ей только приснилась? Сила его объятий, жар его тела, прижатого к ней, были настоящими, ощутимыми. Она ничего не вообразила, но не заметила ни благожелательности, ни нежности в нем теперь.

— Могу я что-нибудь для Вас сделать, мисс Сент-Клер?

Явное предложение уйти. Иди домой, посоветовал ей тоненький голосок. Но была ли она желанной гостьей у родственников, которым, казалось, было, что скрывать?

— Я…думаю, милорд, возможно, Вы сможете мне как-нибудь показать дом? Не сегодня, конечно. Я застала Вас врасплох и не стану Вас больше беспокоить. Вероятно, я смогу вернуться со своей кузиной, мисс Гордон?

Его глаза немного сузились.

— Вы сможете осмотреть дом сейчас, если хотите. Если Вы действительно хотите этого. И потом, возможно, Вы сможете сказать мне, почему Вы здесь на самом деле.

Ее желудок сжался вокруг комка страха.

— Я не понимаю, что Вы имеете в виду. Конечно, я…

— Мисс Сент-Клер, Вы пришли сюда не просто, чтобы принести мне булочки, хотя я ценю Ваш поступок. Вы здесь также не для того, чтобы посмотреть окрестности. Вы чего-то хотите, и я догадываюсь, чего именно. Я Вам прямо говорю, что мой ответ — нет.

— Лорд Уайклифф, как же Вы можете знать, что привело меня сюда сегодня?

Правду сказать, он не хотел этого знать. Он просто желал, чтобы она ушла. Или, по крайней мере, не смотрела на него так непосредственно глазами, которые были не просто серыми, — ни темными и мрачными, как тени, нависшие над Эджкомбом, — но такими же глубокими и живыми, как облака, когда солнце светило сквозь них. Будь она проклята. Почему у нее нет достаточно здравого смысла, чтобы держаться от него подальше?