Чтение онлайн

Однако чужой взгляд я ощущаю явственно. И в нем нет добра, хотя и зла тоже нет.

Дей, я могу не спать вовсе, но тебе нужно отдохнуть. У тебя лапы разъезжаются. И вовсе это не шутка! Ты не заметишь, как споткнешься об очередной камень, через которые перепрыгиваешь уже с натугой, упадешь в трещину, приветливо ждущую именно тебя, или поймаешь затылком валун, свалившийся с самого верха горы.

Хорошо, мой Дей, я замолкаю. Я помню о Лили. Я не знаю, за кого боюсь сильнее, за нее или за тебя. А это для того и упоминаю, чтобы ты разозлился и не спал, раз уж решил бежать и ночью! Прости, нет, я не буду больше произносить ее имя. Я чую, как тебе больно.

Уф, мы закончили хотя бы с горами.

Кругом поля из бесконечных маков. Я люблю цветы потому что их любит моя госпожа, но эти траурные маки мне вовсе не нравятся. Тебе они тоже не нравятся, мой Дей?

Сколько же этих маков, они слепят и дурманят.

Дей, приди в себя, ты уже не бежишь, ты плывешь в этом жутком красно-черном море! Только небо цвета индиго, жгущее солнце и приторный усыпляющий аромат!

Вот, упал. Дей, очнись же! Вовсе не обязательно было царапать себе бок. Но я рад, что мы вернулись на Дорогу. Противные цветы слизали твою кровь и успокоились, выпустили нас. Чужой недовольный взгляд пропал, пропал и жар, охвативший меня при входе в это сонное царство.

Нет, Дей, я не знаю, кто пытался остановить нас! Да, я буду бдителен вдвойне!

Короткая ночевка, когда даже молодой волк падает от усталости, и опять долгий монотонный бег по красной растрескавшейся земле.

И мы натыкаемся на болото.

Волк не полезет туда, но человек, шатаясь, упрямо идет вперед. Волку по топкой почве идти было бы легче, но это же вода! Вода — это не наш мир, это мир фоморов! Тем более, пресная вода, в которой и дышать-то нельзя. Волк не будет соваться в капкан.

Усталость и звериный страх вышвыривают Дея из волчьего тела.

Мой Дей, мы, похоже, пришли. Дорога бежит вперед, в это болото! Оно же от края и до края этого мира. Редкие чахлые кусты, колышушийся под ногами бурый ковер, там и сям прерываемый черными ямами с тухлой водой. Чпок. Фу, оттуда вырываются зловонные пузыри. Даже не хочу думать, кому они принадлежат. Болото дышит, и дышит нехорошо.

Оно большое и опасное, незнакомое и отталкивающее. Давай обойдем его, пока не поздно, Дей, я чую дыхание трясины!

Нет! Нет! Не ходи!

Ну вот. Теперь вода ещё и в сапогах. До чего же они отчаянные, эти волки — все напрямик, напропалую, без сомнений. И мне по-прежнему кажется, что за нами кто-то идет. Мой Дей, может быть, стоит его подождать? Познакомиться? Спросить дорогу? Ах, я понимаю, понимаю, отчего мы настолько торопимся, не вздыхай так, но болото опасно! Я чувствую это всей своей вновь разогревшейся шкуркой!

Да, я не знаю, отчего, но я рад, что получается тебя греть. Хотя бы немного. Я же знаю, как тебе холодно, мой Дей.

Болото чавкает очень смачно. Наверняка питается ши. Особенно — молодыми волками! Остановись, мой Дей, тут совсем плохо, это место стоит обойти! Не напрямик! Ох!

Не дергайся, если одна нога увязла, то выбраться ещё можно, потерпи, я вижу несколько палок, ты сможешь до них дотянуться…

Ох, нет! Мы вязнем! Дей, не дергайся, успокойся, Дей!

— Мне кажется, благой, или ты решил покормить трясину? — раздается незнакомый голос.

Я даже не заметил этого одинокого ши.

Он сидит на корточках слишком близко, странное некрасивое лицо выражает равнодушный интерес, в глазах только любопытство. Ну, захотел и захотел покормить собой, кто может запретить?

Смотрит прямо в глаза Дею. Пегие волосы неблагого слегка завиваются на концах, в ухе торчит что-то похожее на украшение, длинные губы загибаются вниз, зеленые глаза холодны. Все лицо ши кажется вытянутым вперед, и тянули вперед его именно за этот длинный нос.

— Это не твое дело! — предсказуемо вспыльчив Дей.

Ох, Дей, пусть он не нравится тебе на вид, но помощь не будет лишней!

Дей проваливается еще сильнее. Ши, напротив, легко удерживается на зыбкой поверхности. Он склоняет голову вбок, хмурится, пытаясь понять.

— Может быть, у вас так принято, благой, но кормить трясину мы привыкли особым порядком, и ши в её блюда не входят, — объясняет свои, совершенно дикие, традиции.

Бежать бы от него, да трясина продолжает потихоньку засасывать.

— Мы вообще не кормим трясину!

Дей злится, но не будет вымаливать помощь, а странный ши не торопится предлагать, хотя болото аппетитно чавкает уже на уровне пояса.

Дей! Смири гордость! Тебе же ещё быть королем! Ты должен уметь договариваться со всеми, даже с неблагими! Мы должны идти дальше!

— А как вы тогда справляетесь с её голодным безумием?

Некрасивый ши усаживается поудобнее, устраивает руки на коленях, склоняет голову вбок и продолжает смотреть волку в глаза. Заинтересовался беседой. И его совершенно не смущает, что собеседник всё больше уходит под воду.

Странные они, эти неблагие.

— Никак не справляемся! — решает ответить мой волк.

Ох, Дей, осторожнее, болото уже подступает к груди! Попроси! Просто попроси! Но Дей смыкает губы только плотнее, он слишком горд, а некрасивый ши ему совсем не нравится.

— Мы не кормим болота! Потому что у нас нет…

Гнилая вода заливается в рот, да попроси же!

— Боло… — булькает Дей.

Ши выгибает брови, что делает его лицо ещё более изогнутым, впервые глядя на собеседника с беспокойством, но вода смыкается над головой гордого волчьего принца.

Дей! Держись! Дей-Дей-Дей!

Липкая жижа окружает, забивается в нос, сила волка не может помочь ему сейчас, она только вредит, барахтаться бесполезно, и я успеваю отчаяться, когда сверху опускаются руки, хватают за плечи, тянут вверх, туда, к свету — благому-не-благому — одинаковому для всех ши, красавец ты или не красавец.

Трясина отпускает медленно, но некрасивый ши настойчив, он умеет обращаться со своим болотом. С отвратительным чавканьем Дея выплевывает прямо на руки ши. Он тяжело дышит, его одежда перепачкана, а пегие волосы слиплись от грязи. Он все ещё некрасив, но теперь кажется мне прекрасным.

Ши резко передавливает грудь моего волка, Дей закашливается, выплевывая грязную воду, а затем падает на относительно сухой островок. Бранн протягивает ему полотенце, влажное и пахнущее горьковатыми цветами.