Чтение онлайн

Конечно, нет разницы, законна пытка или нет; если государство сочтет ее необходимой, оно ее применит. В Швеции пытки никогда не были законными, но, вероятно, практиковались в XVI и начале XVII веков. Поэтому наивно думать, как это делает Пинкер, что, поскольку пытки были отменены, они больше не являются проблемой. Несмотря на Конвенцию ООН против пыток 1987 года, ратифицированную 130 странами, пытки или, по крайней мере, "жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение", предусмотренное Конвенцией, по-прежнему применяются в 141 стране мира, включая США, Великобританию и Израиль. Иными словами, пытки почти повсеместно осуждаются и почти повсеместно практикуются. Некоторые даже пытаются оправдать ее применение с помощью теории "справедливой пытки".

Что касается публичных и порой зрелищных смертных казней, которые историки любят описывать в мельчайших подробностях, то право государства применять насилие, а в некоторых случаях и такие крайние формы насилия, как колесование и сожжение на костре, никогда не подвергалось сомнению ни мыслителями эпохи Просвещения, ни тем более широкой общественностью. Знаменитый "Трактат о терпимости" Вольтера, написанный после смерти замученного и разбитого на колесе Жана Каласа, протестовал не столько против жестокости наказания, сколько против религиозного фанатизма, который привел к осуждению Каласа (Калас был протестантом в стране, где большинство населения составляли католики). Конечно, вкус к публичным казням и выставленным на всеобщее обозрение трупам, похоже, не ослабевал на протяжении XVIII-XIX веков. Напротив, существует множество свидетельств того, что казни были популярны или, по крайней мере, могли привлекать большие толпы представителей всех социальных слоев вплоть до XIX века. Например, в Бреслау в 1811 году тысячи местных жителей стекались посмотреть на публично выставленные трупы недавно казненных жертв.

Во Франции казни часто проводились в так называемые "дни правосудия", которые совпадали с рыночными днями, чтобы обеспечить хорошую явку людей. Гильотина, введенная в 1792 г. как гораздо более рациональная, эффективная и гуманная форма убийства, должна была продемонстрировать, насколько просвещенными были французские революционеры. Казни собирали во Франции огромные толпы людей до тех пор, пока они не были практически скрыты от посторонних глаз примерно с 1870 г., а официально - с 1939 г. Например, в 1909 г. в городе Бетюн на севере Франции собралось до 30 тыс. человек, чтобы посмотреть на казнь банды Полле, которая в течение многих лет терроризировала сельскую местность. Люди съезжались из окрестностей, в том числе из Парижа, а также из Бельгии и Германии. Французская кинокомпания Pathe Actualites снимала и показывала казни, в том числе и банды Полле, вплоть до 1909 года, когда они были окончательно запрещены властями.

В Лондоне вплоть до 1868 г., когда публичные казни были окончательно запрещены (а не в 1783 г., как ошибочно пишет Пинкер), большие толпы в десятки тысяч человек также регулярно собирались, чтобы посмотреть на виселицы. И поводов для этого было немало. В то самое время, когда ценности Просвещения вступали в свои права, английский парламент увеличил число преступлений, караемых смертной казнью, в пять раз - с примерно 50 в 1688 г. до примерно 240 в 1820 г. Конечно, многим удавалось избежать казни, так что число казней в период с 1770 по 1830 г. сократилось до "относительно скромных" 7000. В Лондоне уровень казней, по-видимому, был связан с моральной паникой по поводу преступности. В первые несколько десятилетий XIX века казни происходили чаще, чем когда-либо со времен Стюартов. Вряд ли это можно согласовать с "просвещенным" отношением , которое якобы стимулировало судебные и правовые реформы в XVIII и XIX веках.

Но вот в чем загвоздка. К 1830-м годам система смертной казни в Англии более или менее разрушилась, а количество казней и публичных повешений резко сократилось. Почему это произошло, остается одним из главных вопросов английской уголовной истории. Историки предполагают, что это произошло во многом благодаря движению за гуманитарные реформы, вызванному, в частности, изменением настроений. Вполне возможно, что изменение взглядов сыграло свою роль, но не последнюю роль сыграла и обеспокоенность правящей элиты поведением и отношением населения, а также убежденность в том, что осужденные больше не соблюдают предписанные христианские ритуалы. Английские наблюдатели считали толпу, собравшуюся посмотреть на повешение, слишком буйной и слишком гомосексуальной. Особое беспокойство вызывало поведение толпы на пути процессии в Лондоне от тюрьмы Ньюгейт до Тайберна - традиционного места публичных казней, где гражданские власти опасались, что потеряли контроль над процессом. Это стало одной из причин, по которой в 1783 году публичные повешения были перенесены из Тайберна в переднюю часть Ньюгейтской тюрьмы. Предполагалось, что, ограничив численность толпы, удастся восстановить общественный порядок. Однако этого не произошло: периодически возникали случаи беспорядков в толпе. В 1849 году Чарльз Диккенс, наблюдавший за повешением Фредерика и Марии Мэннинг, написал в газету "Таймс" письмо, в котором выступал не против смертной казни, а против "порочности и легкомыслия огромной толпы".

Дело в том, что перемены были вызваны сложным сочетанием элементов: изменениями в судопроизводстве, страхом перед толпой в период, когда революционный потенциал толпы был еще очень жив, а также изменением культурных ценностей - толпа стала равнодушна к зрелищу насилия, или, говоря иначе, насилие в "прогрессивных" обществах уже не приводило к требуемому педагогическому результату. Это не значит, что к XIX веку толпа потеряла интерес к зримым актам жестокости. Напротив, если судить по численности толпы, то очевидно, что она по-прежнему была увлечена зрелищем смерти.

В заключение позвольте мне кратко остановиться на рабстве и движении за его отмену. Рабство было построено на вездесущем насилии. Действительно, оно может существовать только благодаря постоянной практике или страху перед насилием для поддержания рабского состояния населения. Мы не имеем четкого представления о том, повышался ли уровень насилия на плантациях в течение XVIII века, но именно в этот период, т.е. в десятилетия после 1760 года, работорговля достигла своего пика. Французская работорговля действительно достигла своего пика в 1783-92/3 годах, прервавшись лишь с началом войны между революционной Францией и остальной Европой. Действительно, рабство критиковалось рядом французских мыслителей эпохи Просвещения (Монтескье, Рейналь, Вольтер, Кондорсе), но, как правило, не за жестокое обращение с порабощенными и не по моральным соображениям (как это делал Монтескье). Для некоторых французских мыслителей эпохи Просвещения человек был повсюду в цепях; рабство не отличалось качественно от других форм "тирании", которая была главной заботой мыслителей в начале Французской революции. Иначе обстояло дело в Англии, где евангелическая традиция, особенно квакеры, была в авангарде движения против рабства. Религия сыграла огромную роль в Англии, а затем и во Франции в движении аболиционистов, но аргументы против рабства были не только экономическими, но и моральными. Необходимо было привести эффективные аргументы в пользу того, что отмена рабства не приведет к потере рабочих мест и не окажет негативного влияния на экономику.

Даже после отмены рабства нелегальная торговля им продолжалась, по крайней мере, до 1831 г., когда Франция ужесточила меры против работорговцев. Нелегальное рабство было открытой тайной во многих европейских портах, а рабовладельческие суда продолжали торговать между Африкой и Америкой вплоть до 1880-х годов. Недавний анализ различных случаев отмены рабства в разных странах мира показывает, насколько велика роль других мотивов, прикрытых плащом гуманизма. В конечном счете, отмена рабства, как писал много лет назад Дэвид Брион Дэвис, в равной степени связана как с политическими, экономическими и идеологическими мотивами, так и с гуманитарными соображениями. Между отменой рабства и гуманитарным движением, безусловно, существовали тесные связи, однако свою роль сыграли и другие факторы, которые необходимо принимать во внимание. Британская военно-морская кампания против рабства, начавшаяся в середине XIX века, была вызвана стремлением добиться отмены рабства, но также и желанием британцев контролировать морские пространства, а также личным желанием многих капитанов флота получить денежный приз. За каждого раба, захваченного на судне, выплачивалась "награда". В период с 1810 по 1828 год Королевский флот получил более ?570 тыс. в качестве "вознаграждения" за захваченных рабов. И мы всегда можем рассчитывать на то, что капиталистическая система заполнит пустоту, образовавшуюся после отмены работорговли. Когда потребности в рабочей силе перестали удовлетворяться за счет рабства, появились другие формы рабства, в частности, для рабочих Индии и Китая, получившие название "торговля кули". За девяносто лет после отмены британцами рабства в 1807 году более 2 млн. человек стали подневольными работниками. Еще хуже был пример Конго, где в период с 1880 по 1920 год около 10 млн. человек были убиты, работали и умирали от голода. Пинкер признает это геноцидом, но не формой рабского труда, которым оно, безусловно, являлось. Даже отмена рабства в Соединенных Штатах привела к тому, что вплоть до 1940-х годов многие люди вновь оказались в рабстве под другим названием.

Рациональное и иррациональное в истории

Как Пинкер неверно характеризует Просвещение, так он неверно характеризует и Контрпросвещение, причем делает это практически одинаково, то есть используя устаревшие идеи и источники. В случае с контрпросвещением Пинкер опирается на британского философа латвийского происхождения Исайю Берлина, который, написав в конце 1970-х годов, одним из первых популяризировал термин "контрпросвещение", изобретение двадцатого века. Ученые вышли далеко за рамки работ Исайи Берлина и перешли к более сложному пониманию "контрпросвещения", но, как это свойственно Пинкеру, он не принимает это во внимание, либо потому, что это ему не подходит, либо потому, что он просто не читал литературу. Возможно, это и то, и другое, пример того, о чем говорит Дэниел Смейл: Пинкер входит в чужой дом в грязных ботинках и ведет себя некрасиво, высокомерно закидывая ноги на стол.

Контрпросвещение обычно рассматривается либо как движение христианских писателей, считавших, что французские философы стремятся уничтожить всю религию, либо просто как движение, оппозиционное Просвещению. Для Исайи Берлина, как и для Пинкера, это было определенно последнее - отказ от принципов Просвещения, включая объективность и рациональность. Дискуссия между противниками и сторонниками Просвещения едва ли нова. Она возникла, по крайней мере, в середине XVIII века, но по-настоящему ее поддержали два сокрушительных для мира периода - Французская революция и Вторая мировая война (точнее, насилие двух мировых войн, включая большевистскую революцию). В результате мыслители задавали, по сути, один и тот же вопрос по поводу обоих событий: Где все пошло не так? Для консервативных мыслителей первой половины XIX века, реагировавших на Французскую революцию, ответ был очевиден - виноват Руссо. Для радикальных мыслителей второй половины ХХ века, реагировавших на Холокост, ответ был столь же очевиден - виноват Руссо.

Я, конечно, упрощаю, но это в какой-то мере иллюстрирует, как люди могут прийти к одному и тому же выводу с двух диаметрально противоположных идеологических позиций. Консервативные мыслители начала XIX в. и радикальные мыслители XX в., сталкивавшиеся с проблемами крайнего насилия и того, что значит быть "современным", остерегались возводить разум на пьедестал. В десятилетия после Второй мировой войны некоторые утверждали, что Просвещение привело к нацизму и большевизму. Эта критика впервые возникла после выхода в 1952 году книги Якоба Тальмана "Истоки тоталитарной демократии", в которой Просвещение обвинялось в идеях, приведших Гитлера и Сталина. Сегодня никто не воспринимает работу Талмана всерьез, в том числе и из-за той работы по ее уничтожению, которую провел Питер Гэй, но даже Гэй не смог убедить таких немецких интеллектуалов, как Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно, которые в 1960-х годах утверждали, что тоталитаризм - это результат доведенного до крайности рационализма, а значит, Просвещение привело к Холокосту. Зигмунт Бауманн, вероятно, является наиболее известным сторонником тезиса о том, что Холокост имел глубокие корни в современной западной цивилизации.