Чтение онлайн

Кроме того, модель репродукции Пинкера не признает эволюционных преимуществ гибких реакций, которые могут не ограничиваться полом. Например, приматологи заметили, что самки приматов часто бывают агрессивны в сексе и неразборчивы в его получении. Эволюционный биолог Патриция Адэр Говати и эколог Стивен Хаббелл разработали модель, которая подчеркивает гибкость репродуктивного поведения после учета таких факторов, как среда, вероятность встречи и выживания, восприимчивость и история жизни. Вместо того чтобы считать, что самки будут "робкими" в своих сексуальных контактах, а самцы - неразборчивыми, они пришли к выводу, что это зависит от других условий: если вероятность выживания особи снижается, то снижается и ее "разборчивость", будь то мужчина или женщина. Как заключают Говати и Хаббелл, "самцы, а не только самки, гибко регулируют разборчивое и неразборчивое поведение", и отбор "иногда выбирает против разборчивых самок и неразборчивых самцов".

Эволюционный подход Пинкера также заставляет его игнорировать влияние сексуального насилия на некоторых женщин. Он отмечает, что в изнасиловании "участвуют три стороны", которыми, по его мнению, являются "насильник, мужчины, проявляющие имущественный интерес к женщине, и сама женщина". Он повторяет это позднее, отмечая, что "второй стороной изнасилования является семья женщины, в частности ее отец, братья и муж". Таким образом, Пинкер упускает влияние изнасилования (фактического или угрожающего) на жизнь всех женщин и других уязвимых людей. Матери, сестры, дочери (и это только три категории) страдают от этой формы насилия.

Многие из этих критических замечаний вызваны избирательным использованием Пинкером фактов из психологической литературы. Приведем один пример: В соответствии с эволюционно-психологическим подходом Пинкера, женщины должны были бы пострадать от сексуального насилия больше, чем мужчины. Он ссылается на работу эволюционного психолога Дэвида Басса, утверждая, что Басс "показывает, что мужчины недооценивают, насколько сексуальная агрессия расстраивает женщину-жертву, а женщины переоценивают, насколько сексуальная агрессия расстраивает мужчину-жертву". В действительности, исследование Басса было проведено в 1980-х годах, и вместо того, чтобы показать универсальную модель, отличающую мужские реакции от женских, оно основано на выборке студентов мужского и женского пола, зачисленных на курс психологии в крупном университете Среднего Запада. Участие в опросе принесло участникам зачет по курсу. Эти респонденты - WEIRDs (т.е. западные, образованные, студенты старших курсов из промышленно развитых, богатых и демократических стран) в психологии. Более того, вопросы, на которые этим студентам предлагалось ответить, содержали в себе сильную презумпцию эволюционного объяснения эмоциональных реакций на насилие - объяснение, которое эти студенты должны были признать, учитывая его широкое распространение в учебных программах по психологии того времени. Студенты с самого начала были проинструктированы, что в рамках проекта изучается "Конфликт между мужчинами и женщинами", как был озаглавлен выданный им лист бумаги. Все эти факторы сильно исказили результаты исследования.

Кроме того, Пинкер не сообщает, что исследование Бусса не подтвердило гипотезу о том, что "женщины будут расстроены и разгневаны гипотетической особенностью мужской репродуктивной стратегии, включающей сексуальную агрессивность". Действительно, Бусс пришел к выводу, что "в целом эти результаты обеспечивают лишь частичную поддержку теории конфликта между полами на основе конфликтующих репродуктивных стратегий". Эволюционная теория была убедительной только в эксперименте, где студентов просили предположить, насколько "раздражающей, досадной и расстраивающей" будет сексуальная агрессивность для человека, с которым "связан" мужчина/женщина. Как утверждает Дэвид Буллер в книге Adapting Minds: Evolutionary Psychology and the Persistent Quest for Human Nature (2005), методология Пинкера и Бусса несовершенна, а факты не подтверждают их выводы. "Наш разум, - заключает Буллер, - не приспособлен к плейстоцену, а, подобно иммунной системе, постоянно адаптируется, как в течение эволюционного времени, так и в течение жизни каждого человека".

В заключение следует отметить, что, как я пытался указать на протяжении всей этой главы, Пинкер не признает идеологической подоплеки своего исследования. Наиболее распространенной реакцией эволюционных психологов является обвинение критиков в совершении "натуралистического заблуждения", т.е. в выведении нормативных выводов из научных "фактов". Даже те из нас, кто старается не считать, что "если что-то есть, это не значит, что оно должно быть", утверждают, что важно не игнорировать нормативные последствия так называемого беспристрастного знания. По словам философа Джона Дюпре:

Если эволюция действительно сформировала наше поведение, то она могла сделать это только путем отбора физических структур, предположительно в мозге, которые вызывают такое поведение. Сказать, что определенное поведение, которое некоторые считают морально предосудительным, вызвано физической структурой в моем мозге, значит, по сути, снять с меня, по крайней мере, часть ответственности за него.

Исследование Пинкера имеет политические последствия. Если мы принимаем его точку зрения о том, что сексуальное насилие имеет биологическую основу, то это имеет нормативные последствия с точки зрения нашей реакции на сексуальное насилие. Конечно, все исследования, посвященные сложным социальным и культурным явлениям, в той или иной степени являются идеологическими проектами. Но его неолиберальная, эволюционно-психологическая защита западной цивилизации требует большего признания.

Пинкер стремится обвинить своих критиков в идеологической предвзятости, при этом не признавая и даже не замечая своей собственной неолиберальной защиты западной цивилизации. Ученые-феминистки часто вынуждены защищаться от обвинений в том, что они позволяют своей политике мешать научной объективности. Говати объяснила своим критикам, что

Наука - это практика систематических наблюдений и экспериментов как средство проверки предсказаний на основе гипотез при одновременном уменьшении или устранении (т.е. контроле) влияния предполагаемых и возможных предубеждений на результаты и выводы. Таким образом, самоосознанная политическая ориентация означает, что человек тем самым находится в более выгодном научном положении по сравнению с теми, кто не осознает политических и социальных сил, потенциально влияющих на его науку. . . . Благодаря более эффективному контролю, контролю над потенциальными предубеждениями, которые мы в состоянии воспринять, наши выводы становятся более надежными.

Как и Говати, проект Пинкера определяется его политикой. В отличие от Говати, Пинкер упустил возможность убедительно объяснить меняющуюся природу насилия в нашем обществе, не признав и не проконтролировав свою собственную идеологическую предвзятость.

Глава 15. Где ангелы боятся ступать. Расиализированная полицейская деятельность

Роберт Т. Чейз

Убийство Джорджа Флойда 25 мая 2020 г. было заснято на видео: полицейский из Миннеаполиса Дерек Шовен в течение восьми минут бил коленом по шее Флойда, несмотря на то, что тот кричал: "Пожалуйста, я не могу дышать". Арестованный за то, что он якобы сдал в магазин фальшивую купюру достоинством 20 долларов, три офицера полиции грубо надели на Флойда наручники и прижали его лицом к твердому асфальту, в то время как Шовин стоял на коленях, надавливая всем своим весом на шею Флойда. В это время четвертый офицер не давал вмешаться ужаснувшимся зрителям, даже когда они кричали, что у Флойда из носа пошла кровь, а другой умолял: "Братан, ты его прижал, дай ему хоть подышать, чувак". Показывая повсеместность такого государственного насилия над чернокожими, один из зрителей воскликнул: "Один из моих друзей умер таким же образом!". По мере того как шли минуты, а колено офицера Шовена все еще терзало его обнаженную шею, Флойд, задыхаясь, восклицал: "У меня болит живот, болит шея, все болит. ... они убьют меня, чувак". Когда Флойд потерял сознание и его тело обмякло, полицейский Шовен продолжал давить коленом на шею Флойда еще в течение двух минут, даже после того, как прибывшие медики обнаружили, что у Флойда нет пульса.

Этот момент государственного насилия повторяет травмирующий рефрен "Я не могу дышать", который Эрик Гарнер повторял одиннадцать раз, пока нью-йоркский полицейский Дэниел Панталео держал его в смертельном удушающем захвате просто за продажу сигарет без налогов во время ареста в июле 2014 года. Месяц спустя полицейский из Сент-Луиса Даррен Уилсон застрелил восемнадцатилетнего афроамериканца Майкла Брауна и оставил его тело на улице в жаркий летний день 9 августа 2014 г., чтобы продемонстрировать, что государственное насилие над черными телами остается публичным зрелищем в Америке. Политический обозреватель Чарльз Пирс заметил, что оставление тела Брауна напоминает действия тоталитарных режимов, когда они хотят продемонстрировать осуществление государственной власти путем публичной казни:

Диктаторы оставляют трупы на улицах. Мелкие местные сатрапы оставляют трупы на улицах. Военачальники оставляют тела на улицах. Это те места, где они оставляют тела на улице, в качестве предметных уроков, или чтобы показать свою точку зрения, или потому что нет денег, чтобы забрать тела и сжечь их, или потому что всем наплевать, есть они там или нет.

Всего три месяца спустя, 22 ноября 2014 г., двенадцатилетний Тамир Райс играл с игрушечным пистолетом в Cudell Recreation Center, парке, принадлежащем департаменту общественных работ города Кливленда, когда Тимоти Ломанн, двадцатишестилетний белый офицер полиции, отреагировав на звонок службы 911 о человеке с пистолетом в парке, застрелил Райса практически сразу после входа в парк. Ученый Кианга-Ямахта Тейлор в своем мастерском анализе такого полицейского произвола представила постоянно растущий список смертоносного государственного насилия над чернокожими как повсеместное и почти обыденное явление:

Майк Браун шел по улице. Эрик Гарнер стоял на углу. Рекия Бойд была в парке с друзьями. Трейвон Мартин шел с пакетиком "Скиттлс" и банкой холодного чая. Шон Болл уходил с мальчишника, предвкушая свою свадьбу на следующий день. Амаду Диалло возвращался домой с работы. Их гибель и гибель многих других таких же людей доказывает, что иногда простое присутствие чернокожего может сделать вас подозреваемым - или привести к убийству.

Хотя афроамериканцы составляют всего 12% населения, на долю чернокожих жертв приходится 23% из 1003 человек, застреленных сотрудниками правоохранительных органов в 2019 году.