Чтение онлайн

Холодная душная сырость окружала словно паутина, не давая вырваться, путая, сковывая любое движение. Переломанные пальцы нестерпимо выворачивало болью так, что приходилось до хруста стискивать зубы лишь бы не скулить выкинутым на мороз щенком...

– Очнись!
– кто-то тряхнул его за плечо. Афгар испуганно шарахнулся, вскакивая, и с маху столкнулся лбом с недостаточно проворно отшатнувшейся светлинкой.

Щеку обожгло так, словно охоронничий хлыст заново прошелся по старому следу, чтоб уже наверняка рассадить до кости. Охотник хватанул воздух, задерживая сбившееся от боли дыхание. Вместо него, не опасаясь всполошить ещё спящий, хотя восход уже пустил по краю неба бледные солнечные лучи, лагерь, бранью завернула Тайер, собственным рукавом прижав заново закровившую бровь.

– Чего надо?
– сквозь зубы поинтересовался он, косясь поверх её плеча на сгорбившегося у притухшего костра Велдара.

– Добить.
– Буркнула наёмница, заворачивая промокший рукав другой стороной - Иначе худые сны не лечатся.

Афгар, отмахнул её руку и бесшумно поднявшись, направился к дремавшему караульному, безжалостно пнув его по ногам. Вел испуганно вскочил, но узнав попутчика, тут же плюхнулся обратно, безадресно бранясь в полголоса - открыто ругаться с распадским он остерегался.

***

Мутные капли, нагретые теплом кожи падали в ручей, растворяясь, терялись в нём, заново остывая. Охотник мельком глянул на своё отражение, зарябившее от текущей с волос воды. Качнувшаяся на нитке охранка, острым концом клюнула зеркальную гладь и он, словно впервые увидав, покрутил её между пальцами.

Брат... Он не видел Танагара ни разу со времени последней битвы в Распадке. И наивно полагал, что того миновала незавидная участь соплеменников, в которой и смерть была достойней.

Тан не славился особой меткостью, не был заметным следопытом, но трусом и предателем заделаться тоже вряд ли посмел. Хотя, кто знает, возможно, так же думал и Ханатар - последний правитель Распадка о своём воеводе...

Афгар старательно загонял прошлое подальше, словно что-то недостойное и теперь, как ни старался, не смог вытянуть из памяти лицо брата. Кажется, они были не слишком похожи. Старшие дети Астарга, к несчастью, наследовали отцовские черты, подписавшие им неизбежный приговор. От того, едва оказавшись за стенами города, он обрезал волосы, да и что таить по сию пору старается как можно меньше открывать лицо, хотя наверняка уже пережил всех, способных причислить его к роду предателя...

Охотник брезгливо поморщился, преодолевая желание зашвырнуть охранку в густые прибрежные заросли, чтобы не возвращаться заново к этим воспоминаниям. Только кабы помогло...

Зачерпнув в ладони воды, он плеснул в лицо, от холода вмиг сбило дыхание. Раздергав перепутавшуюся, затянувшуюся шнуровку, Афгар сунул голову в ручей, задержал дыхание. Надолго его не хватило - закололо ушибленные рёбра, но потёкшая за шиворот вода вмиг отогнала неприятные мысли.

***

Привычное Горячим Озёрам течение жизни за недолгое время их отсутствия никак не изменилось.

В избушке на берегу стоял всё тот же горьковатый запах томящихся по склянкам настоев да сохнущих под потолком трав. Нарга с неизменными чашками в руках суетилась у широкого стола, да так с ними и вышла на порог, заслышав недолжный для обычных посетителей знахарки шум да скрип старых сенных половиц под явно мужской ногой. Дозорные сюда не ходили, при их доме был свой лекарь, наторевший в боевых ранах, и лёгкий шаг явно молодого гостя значил, что либо тот не управляется, либо сделалось худо кому-то из леченных ею горожан...

Подгадав время, покуда Восточное озеро остыло настолько, что его сделалось можно перейти показанным Хайдой бродом, наёмники вошли в береговую деревушку, минуя дозорницкую стражу и Мархала.

Марула, не проронившая ни единого слова от самых болот, на берегу заметно оживилась.

Лан, едва девушка отогнала дурное забытьё, пытался выспросить у неё про призрака, пугал и грозил, но в конце плюнул.

Их просили девку сыскать, а не дурных духов отваживать. Пускай её блажью старшина мается, да Хайда, коли опосля таких заворотов вести её в дом не раздумает.

– Неупокойник или чье-то воплощение?
– сдвигая на ближний край стола свои черепки, допытывалась у следопыта знахарка.

– Откуда я могу знать!?
– взъярился тот - Будто я жрец! Вороти Шептуна да пускай он гадает, коли интересно!

– Так ведь не придет.
– С едва заметной на её морщинистом лице усмешкой ответила бабка, сноровисто кроша в ладонях какие-то корешки с незнакомым сладким запахом.

Вел уцепил с расстеленного на столешнице полотна один, покрутил в руках, но распознать так и не сумел.

– Что староста новый?
– разговор незаметно стал заворачивать на обыденное, и Лан выудил из сумки неизменную трубку; по избушке поплыл резковатый аромат занявшегося от огня табачного зелья.

Велдар с наслаждением принюхался, словно бы разом очутившись дома. А Афгар, недовольно зыркнув на проводника, уткнулся лбом в сложенные на столе руки. Наставник нахмурился, глянув на него, тот поёжился, спиной чувствуя чужой взгляд, но головы не поднял, дожидаясь, покуда табачная вонь рассеется в воздухе, смешавшись с травяными запахами.

– Не обвыкся ещё.
– Между тем ответила Нарга - Да и пуще Гверена чудить уж некуда.

Наёмники понимающе заусмехались.

Хайда, не соизволил завернуть в знахаркину усадьбу, а прямиком подался к старшине, едва ли не силком волочимый Марулой. И недавние попутчики дружно надеялись, что дозорный запропадет дорогой.

– Зря мы его всё-таки отпустили.
– Расщепив сушеный корешок и стряхнув крошки в калёную докрасна глиняную миску, пожалел страж.
– Наговорит ведь - за прихват не снесёшь.

– А то Мархал его не знает!
– фыркнула Тайер, пересев с лавки на столешницу и распахнув занавешенное расшитой шторой окно.

– Знает, не знает, а нам всё одно верить не поспешит.

– Да хоть бы и так. Похмарницу эту мы завернули. Уплату, я так понимаю требовать без толку?
– своротила на любимую дорожку светлинка.

– По его счету за нами ещё долгу прибавилось.
– Усмехнулся Талас - Хоть бы вина выставил.

– Ежели и выставит, так и плюнуть в плетёнку не поленится - сутки будешь маяться, с рассветом Мгле отойдешь.
– Мрачно предрекла наёмница.