Чтение онлайн

Румпель тем временем налил в бокал вина (кажется, принесенный виски сегодня им не понадобится), и касается холодным стеклом ее губ:

– Пей.

Круэлле стоило бы делать маленькие глотки, но нет – она жадно накидывается на напиток, потому что он – из его рук. Ей нравится, что он поит ее, нравится, как он при этом на нее смотрит. Кажется, музыка смолкла, а она даже не заметила, когда это случилось.

Круэлла облизывает губы, касаясь его уст и вползает в его рот языком. Румпель не сопротивляется, такой мягкий и податливый – само очарование.

Оторвавшись от него на мгновение, Круэлла отщипывает от виноградной гронки несколько ягод, и вкладывает ему в рот, слегка зацепив при этом язык.

Румпель хитро улыбается, наверняка что-то задумал, чертова ящерка. Увесистый шлепок по заднице подтверждает ее мысли:

– О, да, дорогуша, я страшно голоден. Как волк.

– Нет, - качает головой она, - скорее, как крокодил.

– Пусть так – соглашается Румпель, принимая очередной дар из ее рук.

Рука, скользившая до этого по талии, нежданно-негаданно влетает в междуножье, нащупывая сквозь тонкую ткань трусов клитор и настойчиво лаская его. Круэлла замирает, натянутая, как стрела, выдыхает разом весь воздух из легких, когда палец его вонзается в самую сердцевину, и тонкая ткань касается клитора, и, закатив глаза от удовольствия, произносит единственно слово, на которое способна сейчас:

– Вау!

Не может быть. Опять. Та же игра, что и в юности, только теперь она чувствует все острее и ему приходится придерживать ее за талию свободной рукой, чтобы она не упала. Он настойчив и безжалостен, но Круэлле именно это и нравится. Она стонет, закусив губу, и слизывая с нее капли крови, стонет от наслаждения, такого острого, что, если оно продлится еще хоть мгновение, она будет скулить как щеночек.

– Я куплю тебе новое белье, клянусь, дорогуша, а пока…

Звук разорванного белья. Остатки трусиков откинуты в сторону и теперь даже крохотный треугольник ткани не помеха его пальцам и ее удовольствию. Рука ныряет глубже, поставленная ребром. Румпельштильцхен – первый ее мужчина, у которого получается так здорово трахать пальцами. Она сейчас точно с ума сойдет.

Она сама не понимает, как тянет его за волосы, и царапает голову, но делает это, скорее, из удовольствия, чем от желания навредить. Схватив в плен ладоней его лицо, когда схватка стала не так активна, она шепчет, выдыхая воздух ему в губы:

– Румпель…

– Да, дорогая, проси же. Проси меня, ну!

О Мерлин всемогущий. Круэлла узнает в этих словах себя. Что он делает? Только ей, ей одной, дозволено трахать и доминировать. Но это так великолепно в его исполнении и так ей нравится! Он только что укусил ее за губу и снова звонко шлепнул по ягодицам, от чего она едва не кончает.

– Голд… пожалуйста, пожалуйста… Пойдем в спальню…

Горячее дыхание щекочет ее ухо, язык лижет родинки на шее. Очередная волна удовольствия проносится по ее телу, когда она ощущает его снова возросшее возбуждение, и дыхание становится редким, сбивчивым гостем в ее горле, застревает и почти не вырывается наружу. Она издает какой-то жалобный писк, и ей хочется визжать, чтобы он ее трахал до одури, но в уши вползает до чертиков возбуждающее:

– Ну, попроси же хорошо, дорогуша. Давай, попроси меня!

Холодные глаза оживляются, когда ей удается словить его взгляд, и она исступленно-страстно шипит в его горло, касаясь языком родинок:

– Румпель… пойдем в спальню… Пожалуйста, прошу тебя. Идем. Я умоляю…

– А может, потерпишь еще, дорогуша? Это еще не все сюрпризы для тебя, м?

Чертов, чертов крокодил, он еще и издеваться смеет! У нее внутри все клекочет от возмущения, но она только и смогла издать, что жалобный стон:

– Нет… Ну пожалуйста, хватит меня мучить, пожалуйста!

Она опирается спиной о стол, плевать и на спальню, и на подушки, все к черту! Пусть уже отымеет ее здесь на столе, им не привыкать, только бы эти игры прекратились. Разведенные ноги и судорожные всхлипы дыхания призваны сказать ему, что она готова его принять, она всем сердцем желает этого, но – нет. Румпель одним резким движением встает с места, привлекая ее к себе:

– Когда-нибудь, Круэлла, я оттрахаю тебя на столе еще раз, клянусь. А пока что…

Фиолетовая дымка вмиг переносит их в спальню и Круэлла обнаруживает себя, стоящей на полу. Румпель обошел ее кругом и осторожно расстегнул ползущую молнию платья, отчего то с легким шуршанием спадает с ее груди, а потом снял пояс, и она оказалась лишь в одном бюстгальтере.

– Надо будет почаще кормить тебя имбирным печеньем, дорогуша. Ты слишком костлява.

Он перехватил сжатый для удара кулак и, тихо посмеиваясь, поцеловал его.

Теплые пальцы осторожно скользят по плечам, снимая лифчик, и тут же язык прикипает к оголенной розе соска.

Круэлла снова выдует из легких весь воздух, обдавая его горячим дыханием.

Она, конечно же, и сама не теряет времени, торопливо снимая с него галстук, расстегивая пуговицы рубашки и поглаживая кожу груди. А еще сжимает его сосок, раскатывая в пальцах, так, что он застонал.

– Что, дорогой, сегодня просто ваниль? Без вывертов?

Этот вопрос не дает ей покоя, признаться, с той самой минуты, как он вообще решил провести с ней романтичный вечер. Круэлла трахала мужиков так же, как командовала далматинцами, она была доминанткой и ванильный, обычный секс в ее жизни был разве что когда она только начинала познавать прелести сексуальной жизни. Она и забыла, что бывает просто секс, без связывания, плетей и остальных забавных вещиц. И это тоже было впервые, по-новому.

– Можем попробовать просто заниматься любовью, дорогая. Почему бы и нет? Но тебе решать. Чего же ты хочешь?

Заниматься любовью. Круэлла закрывает глаза, облизывает губы. Пробует эти два слова на вкус. В ее жизни был секс. Она занималась сексом. Любовью – ни разу.

И хоть она и нервничает немного, но ей сегодня хочется попробовать и это. Поэтому она кивает:

– Да. Давай попробуем. Я согласна.

Румпель триумфально улыбается, проложив легкую дорожку из поцелуев сзади от ее шеи по позвоночнику и прикусив зубами правую ягодицу.

Разворачивает ее лицом к себе, щелчком пальцев получив лежащий небрежно на стуле галстук.

– Думаю, дорогуша, мы все же можем попробовать кое-что. Так, слегка.

Круэлла опомниться не успела, как оказалась склоненной к быльцу кровати, а руки ее связаны в тугой узел из галстука. И это в новинку, это тоже в первый раз, черт побери, как же это заводит! Она понимает, что обездвижена и ей это нравится. Очень нравится.

Слегка повернув голову в его сторону, она видит, что он расстегивает ремень и уже через секунду снимает брюки вместе с трусами. И вдруг начинает дико, безудержно хохотать.