Чтение онлайн

Он кивнул капитану, взял под руку полицейского, быстро определив, что из двух присутствующих он более компетентен, и увлек его в сторону.

– Фельдфебель Сидоров, – представился тот. – Признаться, удивлен, что департамент полиции так быстро заинтересовался этим происшествием.

– А чему удивляться? – с непроницаемым лицом отозвался Нораев. – Времена нынче беспокойные. Мало ли, в чем истинная причина произошедшего.

– Что, подозреваете нигилистов? – испуганно понизил голос Сидоров. – Но как? Неужели сбросили бомбу с воздушного шара?

– Заметьте, вы это сказали, не я, – шепнул в ответ ротмистр.

«И ведь ни разу не соврал», – восхитился про себя Постольский.

– Молния все же более вероятна, – после некоторого раздумья сказал фельдфебель. – Напарник погибшего, по крайней мере, заверяет, что дело именно в ней.

– Напарник, значит? – заинтересовался Нораев. – С ним можно побеседовать?

– Боюсь, вы опоздали, врачи его уже увезли в Петербург. Говорят, что нервная система очень потрясена и ноги в параличном состоянии. Скорее всего, его тоже коснулось электричество.

– Ну надо же! – воскликнул ротмистр. – В таком случае что же он успел поведать?

– Говорил, что начался дождь. Их пост находится на удалении от обелиска, но открыт стихии. От ливня не спрячешься. Городовой Лобанов решил укрыться от воды под пьедесталом, звал напарника к себе, но тот не рискнул покинуть пост, опасаясь внезапной проверки начальства.

– Видимо, следование уставу и спасло ему жизнь, – заметил Постольский.

– Истинно так, – подтвердил фельдфебель. – Когда нижние чины лейб-гвардии извлекли тело Лобанова из-под обломков, от него мало что осталось. Голова раздавлена, ноги ампутированы, кости перебиты. Сплошная масса. Детали одежды разметало вокруг. Даже шашка вылетела из ножен и согнулась.

– Какой кошмар, – искренне ужаснулся Павел.

– К счастью, если это слово здесь вообще применимо, врачи сказали, что Лобанова убил сам удар молнии, и все травмы получены им уже после смерти, – сказал Сидоров.

– Значит, все же непогода, – задумчиво протянул Нораев.

– Выходит, что так. Мы тут опрашивали людей в окрестностях. Говорят, удар был столь силен, что у лейб-гвардейцев в казармах выбило окна, а на станции Варшавской железной дороги остановились стенные часы.

– Да, необычайный разгул стихии… Спасибо за помощь, фельдфебель, не будем вас больше отвлекать.

Сидоров козырнул и вернулся к наблюдению за местом трагедии. Нораев же повернулся к Постольскому и спросил:

– Итак, что думаете, Павел Петрович?

– Экзаменуете, Василий Викторович? – осведомился поручик.

– В некотором роде.

– Что ж, дайте подумать, – попросил Постольский. – Если мы исходим из того, что чутье полковника не подвело и эти разрушения нанес удар молнии, то вызван он был не просто непогодой. В таком случае нужно понять, каким способом воспользовался злоумышленник и что послужило его целью.

– А как же жертва? – напомнил Нораев.

– Исключать ничего нельзя, но, согласитесь, довольно трудоемкий и излишне эффектный способ избавиться от обыкновенного городового, – высказал мнение Павел. – Если я ошибаюсь, то на ум приходят два мотива: либо устранение свидетеля, либо огромная личная ненависть к погибшему. Но, опять же, есть достаточно простых и менее заметных способов избавиться от человека, который слишком много знает. А предположение, что городовой мог прогневать столь могущественного оккультиста, способного навести на жертву молнию, граничит со статистической погрешностью.

– Неплохо, но что вы упускаете из наших недавних изысканий?

– Не упускаю, – обиженно отозвался Постольский. – Энтропийное проклятие я уже исключил.

– Ах, вы уже до него добрались в своих штудиях? – иронично вскинул брови Нораев. – В таком случае объяснитесь: как вы трактуете это проклятие и почему не рассматриваете его как версию?

– Термин появился недавно, около тридцати лет назад, благодаря физике, – послушно, хоть и с некоторой неохотой начал Павел. – Ранее этот метод именовался «черным сглазом». Опасно тем, что почти не поддается отслеживанию. При наведении проклятия жертву убивает, по сути, стечение обстоятельств – сглаз просто ведет ее по наихудшему варианту развития событий. Несчастного может сбить пролетка или ему на голову, например, случайно упадет кирпич.

– А может ударить молния с небес… – услужливо подсказал Нораев.

– Может и молния ударить, – подтвердил Постольский. – Но оное проклятие настолько сложно в применении, что вероятность его наведения на обыкновенного городового крайне мала. Проще, опять же, было бы зарезать или застрелить – после гибели государя такое никого бы не удивило. А внимания привлекло бы куда меньше. Это как из пушки по воробьям палить.

– Что ж, логично, – оценил ротмистр. – В таком случае к чему вы склоняетесь?

– К инерции, Василий Викторович. Отдаче от некоего ритуала, потребовавшего больших сил, которые, в свою очередь, нуждались в высвобождении после достижения своей цели. В таком случае городовой стал непредумышленной жертвой, а интересующее нас событие произошло где-то еще.

– Вот даже как? – вскинул брови Нораев. Павел в очередной раз удивился, как от такого усилия кожа на лице ротмистра просто не треснула. – И где же, по-вашему?

– Уверен, что не во дворце, – указал взглядом в сторону императорской резиденции Постольский.

– И почему же?

– Его величество и венценосная семья перебрались в Гатчину больше месяца назад [14] , – просто ответил поручик. – Если бы происшествие угрожало им, то у нас бы не состоялся сей импровизированный экзамен, а следствие возглавлял полковник собственной персоной.

– Тогда, повторюсь, где?

– Если верить фельдфебелю, то наиболее вероятных места всего два. Казармы лейб-гвардейцев, где треснули стекла, и вокзал, где в момент удара остановились часы.

– Которое из них лишнее? – Нораев уже знал ответ. Он сейчас напоминал породистую охотничью собаку, взявшую след и ожидающую только команды.

– Казармы, – после некоторого колебания предположил поручик. – Слишком много людей в одном месте, чтобы незаметно провести ритуал, явно требовавший времени, сил и ресурсов. Вокзал же закрывают на ночь, там, кроме дежурного и жандарма, никого.

– В таком случае предлагаю отправиться на вокзал, – довольно улыбнулся ротмистр.

Щелкнула вспышка. Нораев мгновенно крутанулся вокруг своей оси и уставился на парочку, явно представлявшую собой репортера и фотографа какой-то из столичных газет. Как и жандармов, их привела в Гатчину история с ударившей молнией.