Чтение онлайн

несогласия сообщить о её развратном поведении

мужу. Но это не подействовало. Тогда Дубецкий

пригрозил ей полицией и «жёлтым билетом».

Купчиха отдала серьги и брильянты, написала

расписку на три тысячи рублей. Однако

вырвавшись из ловушки, незамедлительно заявила

об учинённым над ней насилии участковому

приставу. Зарудный, пользуясь своими связями в

полиции дело замял, а Ивановой пообещал

опубликовать во всех петербургских газетах

заметку «Мессалина с Васильевского острова».

На купчиху не подействовало и это. Она

98

обратилась в прокурорский надзор, после чего и

начато было предварительное следствие.

На основании вышеизложенного полагал бы

необходимым Дубецкого и Зарудного арестовать

и этапировать в Санкт-Петербург.

Кроме рапорта в папке имелись справки на

некоторых участников шайки. Бурная жизнь была

у этих людей!

Виктор Дубецкий воевал на Кавказе, потом

служил чиновником особых поручений при

бессарабском

губернаторе

и

судебным

следователем. За злоупотребления угодил под суд,

по приговору которого его лишили дворянства и

отправили в ссылку. Но это совсем не сказалось

на его положении в обществе. Дубецкий состоит

во всех престижных петербургских клубах,

принят в лучших домах. Страстный игрок. За

вечер ему случается выигрывать и проигрывать

десятки тысяч рублей.

Алексей

Зарудный

был

кирасиром,

чиновником особых поручений при тамбовском

губернаторе,

редактором-издателем

газеты

«Петербургский листок». В литературных кругах

его считают «одним из основателей грязной,

порнографической, шантажной прессы». Судился

за участие в подделке духовного завещания

богатого харьковского помещика Андреева.

Согласно приговора суда ему воспрещено

проживание в столичных городах. Однако он

сумел

каким-то

образом

приписаться

к

99

петербургскому мещанскому обществу и теперь

находится в Петербурге на законных основаниях.

Владимир Грязнов с юных лет привык жить

за счёт женщин. Вначале состоял на содержании у

старухи-золотопромышленницы, потом у богатой

степной помещицы. Первую ограбили и зарезали

во время поездки на прииски, а у второй украли

драгоценности и ценные бумаги на семьдесят

тысяч рублей. В обоих случаях Грязнов находился

под следствием, но был «оставлен в подозрении».

Ещё раз просмотрев бумаги, Сергей обратил

внимание на такое любопытное обстоятельство.

Дубецкий никогда не расстаётся с чёрными

чётками, а Зарудный и Грязнов носят серебряные

перстни с чёрными камнями.

В кабинет заглянул Смолин - невысокого

роста, плечистый, бритый старик в поношенном

старомодном сюртуке и картузе с лаковым

козырьком. Больше всего он походил на

камердинера из барского дома средней руки, чем

на грозу московского преступного мира.

– Спит?
– тихо спросил он.

Муравьёв тут же приподнял голову:

– Привезли?

– Упустили мы его, Константин Гаврилович,

– вздохнул старый сыщик.

Полковник вскочил с дивана, как кипятком

ошпаренный:

100

– Сыщики, мать вашу так! Докладывай, как

это случилось.

– Оказывается ещё вчера вечером Чукин с

квартиры сбёг. Он частенько по ночам где-то

шлялся, поэтому хозяйка и не удивилась когда

утром к завтраку не вышел. Подождите, говорит,

вот-вот вернётся. А когда мы его комнату

осмотрели, сразу поняли - ждать нечего. Все его

вещи исчезли, один старый чемодан остался... И

вот ещё, Константин Гаврилович, никакой он не

Чукин. Я в участок заходил, так пристав Носков

сказал, что по поддельному паспорту он

проживал.

– А какого чёрта Носков его сразу не

арестовал,

если

видел,

что

документы

фальшивые?! Распустилась наружная полиция,

мать её так!

– Его попросили об этом.

– Кто?! Кто мог просить о подобном

беззаконии?!

– Разрешите доложить с глазу на глаз.

– Пустое. Сергей свой человек. Докладывай.

Смолин пожал плечами, тебе, мол, виднее:

– Николас попросил. Сказал, по вашему

указанию.

– Он один к нему приходил? - спросил

Муравьёв.

– Нет. Вместе с каким-то господином весьма

примечательной наружности: голова седая, а усы

и брови как смоль.

101

Муравьёв сразу как-то сник:

– Иди, Андрей Михайлович, отдыхать.

Муравьёв снова принялся расхаживать по

кабинету:

– Николаса я не виню. Услужливый дурак

хуже врага. Он тупо выполнял моё распоряжение

оказывать содействие Дубецкому в случае

недоразумений с наружной полицией. Но сам-то

Виктор какой мерзавец! Ему гостеприимство

оказали, а он что творит? ... И где нам теперь

искать этого Чукина?