Чтение онлайн

несколькими нолями или одинаковыми цифрами.

Искренне удивлялся: зачем платить деньги, чтобы

городовым и околоточным тебя легче запоминать

было?

– Узнал что полезное?

– А то! Чернявого Степан на Каланчёвскую

улицу отвёз, в гостиницу Толмачёва. Ладно,

пойду в типографию. За печатниками глаз да глаз

нужен. Не проследишь, так они в каждую пачку

по несколько журналов не доложат.

В девятом часу пришёл Голиков. Притом не

один, а с юной пухленькой блондиночкой. По

чересчур яркому платью с большим вырезом,

обилию пудры и помады на лице нетрудно было

догадаться, чем она зарабатывает на жизнь.

–

Подожди в приёмной, Катюша, -

распорядился чиновник. - А нам с господином

редактором посекретничать надо.

88

Войдя в кабинет, он плотно прикрыл дверь

и устало развалился в кресле:

– А ведь дело сделано, Алексей Васильевич.

Нашёл я женщин которые письма писали.

... Предположение Голикова, что высоких,

сухопарых и близоруких немок на Грачёвке мало,

подтвердилось.

–

Под

это

описание,

ваше

высокоблагородие, одна госпожа Мерц Клара

Леопольдовна подходит, которая заведение в

Печатниковом переулке содержит, - уверенно

заявил

надзиратель

врачебно-полицейского

комитета.

Содержательница

борделя

вначале

отнекивалась, уверяла, что к ней гости ходят не

для написания писем, а для куда более приятных

занятий. Предложила Голикову самому убедиться

какие у неё славные девушки на любой самый

взыскательный вкус.

– Почему бы и не посмотреть, - согласился

он.

Из-за раннего времени гостей ещё не было и

Андрею

Климентьевичу

представилась

возможность

лицезреть

всех

двенадцать

обитательниц весёлого дома. Его внимание сразу

привлекли Эмилия, брюнетка лет двадцати шести,

среднего роста, субтильного телосложения и

молоденькая светловолосая толстушка Катя.

Заметив это хозяйка велела девицам идти в

«Турецкую гостиную».

89

– Вам там очень понравится, - щебетала она.

– Широкая тахта, мягкие ковры, зеркала... С двумя

это особый шик... А какое шампанское вы

предпочитаете? У нас есть настоящее клико и

моэт...

– Подождите, госпожа Мерц, - остановил её

чиновник.
– По-русски вы говорите замечательно,

посмотрим как пишите. Извольте представить все

документы предусмотренные, утверждёнными

министерством внутренних дел «Правилами для

содержательниц

домов

терпимости»

–

свидетельство на право открытия и содержания

заведения, ваш экземпляр правил, список

проживающих.

Одного взгляда на список женщин

проживающих

в

публичном

доме

было

достаточно, чтобы понять - он написан той же

рукой, что и восемь анонимных «открытых

писем».

– Госпожа Мерц, - суровым голосом заявил

Голиков. - В представленном вами списке

перечислены десять женщин, а их, как я сам вижу,

двенадцать. Это грубейшее нарушение правил. Я

обязан закрыть ваше заведение. Кроме того, у

меня имеется подозрение, что по крайней мере,

одна из ваших девиц моложе шестнадцати лет.

Если это подтвердится, вы будете привлечены к

суду за растление малолетних.

– Не губите, Андрей Климентьевич, я всё

расскажу, - взмолилась Мерц.

90

Оказалось, в четверг вечером заглянул в

гости её давний, ещё по Петербургу, знакомый

Алексей Андреевич Зарудный - высокий плотный

мужчина лет шестидесяти с красной розеткой в

петлице модного черного сюртука. Попросил

прислать ему трёх девиц, только обязательно

грамотных. Когда выяснилось, что таких в

наличии только две, Эмилия и Катя, он

рассмеялся: «Ничего, Кларочка, и ты сгодишься.

Тем более юность, молодость и зрелость в одной

постели - это так пикантно». После первой порции

любовных утех Зарудный сказав, что пора и

делами заняться, велел принести бумагу и

чернила.

В такой обстановке и появились на свет

письма о том, что Большой Императорский приз

выигран рибопьеровским Витязем благодаря

сговору наездников и владельцев лошадей. Кларе

Леопольдовне пришлось писать больше всех, так

как неутомимый Алексей Андреевич то и дело

отвлекался на забавы с Катей или Эмилией. А то и

двумя сразу.

– Добиться от всех троих показаний

оказалось не трудно, - рассказывал Голиков. - А

вот оформить их в письменном виде...

– Боялись писать?

–

Нет,

охотно

согласились.

Какая

содержательница

борделя или

проститутка

откажет в содействии представителю такого

учреждения, как врачебно-полицейский комитет?

91

Но их показания пришлось несколько раз

переписывать, чтобы не стыдно было его

сиятельству представить.

– Да почерки у них вроде не плохие,

разборчивые.

– Причем здесь почерк? Таких откровенных

непристойностей мне ещё читать не доводилось!

Куда до них Баркову или Лермонтову с его

«Уланшей», не говоря уже о разных Мопассанах...

Ну а вы чем-нибудь порадуете?