Чтение онлайн

взорвался:

– Никуда ваш Бешеный не денется!

Заговорит! Измордую мерзавца.

384

– Не верю. Вы даже меня пальцем тронуть

не осмелитесь. А германского подданного тем

более.

– Так я его подлеца неделю селёдкой

кормить стану, а воды давать не велю! Всё

расскажет и покажет. А вы на каторгу пойдёте!

Ротмистру Бердяеву было жутко неудобно

за генерала, не сумевшего сдержаться. Поэтому он

спокойным, эдаким душевным голосом сказал:

– Фёдор Иванович, его превосходительство

вас не запугивает. В соответствии с 571-й статьёй

«Уложения

о

наказаниях

уголовных

и

исправительных» вам, действительно, грозит

лишение всех прав состояния и ссылка в

каторжную работу в крепости на время от восьми

до десяти лет. Учитывая ваше болезненное

состояние, суд скорее всего заменит каторгу

заключением в крепости...

– А это ещё страшнее, - вмешался в разговор

Скандраков.
– После двух-трёх месяцев одиночки

люди с ума сходят.

Ляйхенфауст примирительно улыбнулся:

– Не гневайтесь, ваше превосходительство.

Не обижайтесь, господа. Это я от страха

куражусь. Понимаю, раз попался, то придётся

ответ держать. Здравый смысл подсказывает, что

надо во всём признаваться, тогда и суд может

проявить

снисхождение...

Александр

Спиридонович, шнапса с тмином у вас,

разумеется, нет. А коньячок?

385

– Найдётся.

– Дайте. Вот выпью рюмочку для смелости и

можете начинать допрос.

Скандраков достал из несгораемого шкафа

початую бутылку мартеля и рюмку. Немец выпил

и довольно улыбнулся:

– Последняя рюмка... В крепости, как я

понимаю, меня коньяком поить не станут.

Лавровскому почему-то стало немного жаль

этого человека.

– Один мой знакомый в Петропавловской

крепости три года сидел, - сказал он. -

Рассказывал, что зимой, раз в неделю, ему давали

красное вино - врачи прописали.

– Красное? Кислятина, - поморщился

Ляйхенфауст. - Всю жизнь не любил кислое,

пресное и серое. Думаю, вы меня понимаете.

Алексей Васильевич. Жизнь должна быть яркой.

– Только не от чужой крови, - возразил

Лавровский.

– От чужой, от своей... Принципиальной

разницы в этом нет. Главное, прожить жизнь надо

так, чтобы...

Вдруг лицо Ляйхенфауста искривилось

болезненной гримасой:

– Доннер веттер! Опять этот проклятый

катар... Где мои пастилки «Виши»? Я только ими

и спасаюсь.

386

Он взял со стола, изъятую при досмотре,

янтарную коробочку, достал из неё две круглые

розовые таблетки и быстро бросил их в рот:

– Ну, вот и всё...

Пастилки «Виши», вроде всегда белыми и

восьмиугольными были, подумал Лавровский, а

это розовые... Яд!

– Фёдор Иванович!
– крикнул он, срываясь с

места.
– Не надо!

Но было уже поздно. Ляйхенфауст захрипел

и уронил голову на стол...

Прибежавший

полицейский

врач

сокрушённо развёл руками:

– Медицина здесь бессильна. Cardiac Arrest -

остановка сердца.

Долго стояло тягостное молчание. Наконец

его прервал генерал Середа:

– Всех нас перехитрил. Ушёл... Ну и, что

теперь, прикажите делать?

– Если Адольф Краузе не заговорит, нам

остается только одно - чемоданы паковать. Вам

давно место в Табольске приготовлено, а меня в

Енисейской губернии заждались, - Скандраков

поморщился. - Глушь несусветная... И никаких

надежд на лучшее.

– Заговорит, - обнадежил его Лавровский. -

Будет запираться, пригрозите, что отправите в

тюрьму и посадите в одну камеру с Балдохой,

Беспалым и Зеленщиком.

387

Жандармский генерал, ещё плохо знающий

московский уголовный мир, спросил:

– А это кто такие? Право слово, впервые о

них слышу.

–

Первейшие

«иваны»,

–

объяснил

Лавровский.
– От надёжного человека знаю - у них

свои давние счёты с Бешеным.

– Разве они арестованы? - удивился

Скандраков.

– Нет, на свободе. Но Краузе об этом знать

ни к чему.

Приведённый на допрос Адольф Краузе

держал себя уверенно: он ни в чём не виновен, о

поддельных кредитных билетах даже не слышал.

Никаких подземный тайников в квартирах,

снимаемых в доходном доме Ромейко, почтенным

коммерсантом Гольдфарбом, нет.

– Я требую незамедлительно уведомить о

моём беззаконном аресте консула Германской

империи. Рейх не даст своего подданного в обиду.

– Хорошо, - кивнул генерал. - Сегодня

неприсутственный день, а завтра я обязательно

сообщу консулу. Вам же пока придётся посидеть в

губернском тюремном замке.

–

Надеюсь

недолго,

ваше

превосходительство? - довольно усмехнулся

немец.

– Недолго, - заверил его генерал. - Но

поскольку замок сейчас переполнен, одиночную

камеру вам предоставить не могу.

388

– О майн гот! Теснота, вонь, блохи...

– Не без этого, - ехидно улыбнулся

Скандраков. - Зато соседи у вас будут

замечательные. Крестьянин Сергей Антонов и

отставной солдат Зисман Шпингельштейн.

– Не дадут ему скучать Балдоха с Беспалым,

–

добавил

Лавровский.