Чтение онлайн

кассиру:

– Триста рублёв на первый нумер.

Голос его показался им знакомым, да и

внешность тоже. Точно! Это же Матвей Попов,

бывший управляющий призовой конюшней

Колюбакина. Тут же вспомнились слова генерала

Середы:

«В

24-й

кассе

всегда, притом

беспроигрышно,

играет

вице-президент

Колюбакин. Разумеется не сам, а через подставное

лицо - бывшего управляющего своей конюшни».

В Уставе Московского бегового общества,

принятом почти пятьдесят лет назад, было

записано: «Судья не может в день бега на приз

держать закладов на бегущих». С тех пор Устав

пересматривался не раз. Но статья эта оставалась

неизменной. Когда-то она соблюдалась строго. Но

с появлением тотализатора многие стали её

нарушать. Не исключение и Колюбакин. А то, что

играет он беспроигрышно вполне понятно. Таких

393

знатоков лошадей как он мало. Кроме того, вице-

президент зачастую, располагает сведениями

недоступными простым спортсменам, а тем более

публике.

Лавровский и Малинин переглянулись.

Такой случай упускать нельзя.

– Двадцать рублей на первый номер, - сказал

Сергей, протягивая в окошко две десятирублёвки.

Отойдя от кассы, Алексей раскрыл афишку:

– Посмотрим, кто у нас под первым номером

бежит? Ага! Вороная Лава, завода князя

Вяземского. Неплохая кобылка. Происхождение

самое фешенебельное - от Бедуина и Лебеды.

– Зря мы на неё поставили, - засомневался

Сергей. - На старте собьется. Из-за этого она и

«Ходынский приз» взять не смогла.

– А если хорошо примет, её никто не

достанет. И потом, - Алексей понизил голос. -

Колюбакин сотни на ветер бросать не станет.

– Будем надеяться.

– Деньги-то ещё у нас, друг мой, остались?

– Два рубля.

– Замечательно. Раз средства и время

позволяют. пошли в буфет. Помянем раба божьего

Фёдора.

В буфете они немного задержались. Лошади

уже подходили к призовому столбу. Впереди,

опередив соперниц запряжек на десять, бежала

изящная серая кобыла.

394

– Ворчунья! - изумился Алексей. - Ну, кто

бы мог подумать?

Судя по свисту и крикам публики,

действительно, никто.

– Пойдём в беседку, - предложил Малинин.
–

Послушаем, что наши «старики» по этому поводу

говорят.

Первым из «стариков», кого они встретили,

оказался Стахович.

– А чему удивляться?
– сказал он.
– Ворчунья

кобыла высокого класса. Правда до сих пор в

плохих руках была. А как передали её Ивану

Петрову, так она сразу и побежала.

Его поддержал старший член бегового

общества Сонцов:

– Вы только посмотрите на педигри

Ворчуньи. Её отец охотниковский Ветерок,

правнук знаменитого Соболя 1-го. А по

материнской линии она... Павел Павлович! Да

остановитесь вы хоть на минутку. Постойте с

нами.

Слова эти относились к энергичному до

суетливости Приезжеву, который вечно куда-то

торопился.

– Извините, господа, некогда. Сразу столько

дел навалилось, - ответил тот. - Всегда знал, что

должность

заведующего

тотализатором

хлопотная, но не думал, что настолько.

– Позвольте, а где наш Ляйхенфауст? -

удивился Стахович.

395

– Вы ещё не знаете? Умер Фёдор Иванович.

– Как умер? - опешил Сонцов. - Мы с ним

вчера виделись. Он мне о новых своих задумках

рассказывал.

– Часа полтора назад из жандармского нам

сообщили. Оказывается, его племянник с

социалистами в Германии спутался. Вот Фёдора

Ивановича и пригласили показания дать.

Переволновался, конечно. А сердце у него

больное было... Большая потеря. Настоящий

талант, поразительная скромность и кристальная

честность в одном человеке в наше время

соседствует так редко.

Почтенные

коннозаводчики

дружно

закивали. По их мнению, найти достойную замену

Фридриху-Иоганну Ляйхенфаусту будет очень

трудно.

Настенные часы пробили полночь. Сергей

отодвинул в сторону свой отчёт о закрытии

бегового сезона:

– Не нравится мне всё это.

– Давай сюда. Подправлю, - предложил

Алексей.

–

Да я не об отчёте. Мошенник,

работорговец, убийца...

– Последнее не доказано.

– Хорошо. Соучастник убийства, хозяин

нескольких притонов на Хитровке... А в памяти

396

людей останется добропорядочным человеком.

Как же так?

– Тут, друг мой, особый случай. Везучим

человеком был Фёдор Иванович. Удача от него

даже после смерти не отвернулась. Многие

оказались заинтересованы в молчании.

– Ты о жандармах?

Вечером Скандраков и Середа лично

заходили

в

редакцию.

Сославшись

на

соображения секретности, попросили историю с

билетами Дюнкеля огласке не предавать.

Намекнули на какие-то указания из Петербурга.

– Не только о них. В первую очередь, о нас

самих.

– О нас?!

– Вот именно! Представь, напишу я о том

как «дядя Фриц», под носом у беговой

администрации, два месяца удачливых игроков

«гамбургскими блинами» кормил. Любая газета

такой фельетон с руками оторвёт, экстренный

выпуск «Московского листка» обеспечен. По

всему городу разговор пойдёт, какие жулики на