Чтение онлайн

– Война между нашими родами никому не нужна, – начал он без предисловий, повторив то, что говорил по телефону. – Мой отец – старый озлобленный человек, грезящий о власти и вратах. Он живёт прошлым и считает, что имеет право на всё в этом мире.

Я промолчал, давая ему высказаться.

– Он проиграет эту войну, Константин, – безэмоционально сказал княжич, переходя на неформальное общение. – Ты уничтожишь его. Я видел, как горела твоя аура, когда ты убивал хемара. И я видел, что ты творил у стены. Отец – слишком ослеплён жаждой власти… я не стану его оплакивать.

– Ты позвал меня, чтобы сообщить, что не будешь плакать на могиле отца? – я выгнул бровь. – Трогательно, но совершенно не интересно.

– Я хочу предложить сделку, – голос княжича стал тише, но в нём появилась сталь. – Я стану твоими глазами и ушами, буду докладывать обо всём. Состав отрядов, их дислокация, маршруты патрулей, планы моего отца, сроки атаки… я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать. Без промедления и в реальном времени.

Я даже не сразу нашёл слова, чтобы ответить. Предательство такого масштаба пахло либо великой подлостью, либо отчаянием. И я никак не мог понять, зачем княжичу предавать свой род.

– А цена? – спросил я наконец. – Что ты хочешь взамен?

Илья смотрел на меня так долго, что мне показалось, будто он ничего не хочет взамен предательства.

– Я хочу, чтобы ты убил моего отца, – он горько усмехнулся. – Ты точно с этим справишься. Но это не всё. Я прошу тебя сохранить жизни моих сестёр. Отец видит в них лишь разменную монету для будущих династических браков, но для меня они не ресурс, а семья.

– Ты понимаешь, что предлагаешь? – тихо спросил я. – Это измена. Тебя ждёт позор и изгнание, если правда вскроется.

– Я понимаю, – княжич кивнул. – Но выбор между честью рода и жизнями сестёр для меня очевиден. Если император даст своё согласие на эту бойню, значит, я имею право решать, какую сторону занять.

– Почему ты так уверен, что я выиграю войну? – спросил я. – Доверять твоим словам – всё равно, что снова и снова совать руку в пламя, каждый раз ожидая, что результат будет другим.

– Не доверяй, – Илья покачал головой. – Твоё право. Но моя уверенность в твоей победе подкрепляется действиями его величества. Если император готов бросить вызов аристократам и подписать разрешение на войну, то это означает, что он тебя опасается.

– Ты ведь не так наивен, чтобы верить в то, что говоришь? – я шумно выдохнул. – Императору могу не нравиться лично я или весь род Шаховских. Это не та причина, ради которой можно пойти на предательство своего рода.

– Род… сильное слово, которое должно отзываться в сердце гордостью и верностью, да? – Илья засмеялся тем горьким смехом, после которого разве что за грань отправляться. – Ты слишком принципиальный и честный. Ты действительно гордишься своим родом, но так не у всех. Мой отец – свихнувшийся старик, для которого собственные дети ничего не значат. Он бросает нас в пекло, а потом смотрит, как мы гибнем.

– Чем-то похоже на воспитание тёмных, – хмыкнул я. – Сильные выживают, слабые погибают

– Ты же не такой, – горячо воскликнул княжич. – Ты же боролся за врата и за свою семью. Разве нет? Разве ты не ищешь способ отказать эмиссарам императора, когда они явятся за твоей сестрой?

– Что тебе об этом известно? – процедил я сквозь зубы. – Откуда у тебя информация о моей сестре?

– Слухами земля полнится, – Давыдов покачал головой. – Рейнеке землю носом рыли, чтобы найти способ оставить девочку в семье. Да и ты разве не за этим ездил к Бергу?

– За этим, – кивнул я, усмиряя эмоции. – Но это не имеет отношения к нашему разговору.

– Я хочу… – Илья облизал губы и сжал кулаки. – Я хочу, мать его, род, которым смогу гордиться! Род, в котором борются за своих, а не вышвыривают их на улицу. Понимаешь?! Я устал быть частью рода, в котором всем плевать друг на друга!

Я смотрел на княжича, в глазах которого горела смесь отчаяния, ненависти и наивной веры в то, что мир можно исправить одним предательством. Он был похож на загнанного в угол зверя, который готов укусить руку, дающую ему хлеб. Это выглядело жалко и противно, но я понимал эту отчаянность молодости.

– Ты говоришь, что хочешь спасти сестёр, – сказал я равнодушно. – Это благородно, но династические браки – норма в этом мире. Что твой отец сделал такого, что его собственный сын решил пойти против него?

– Помнишь, как мы приехали к тебе перед испытанием? – затравленно спросил Илья и после моего кивка продолжил. – Отец предложил тебе младшую дочь в жёны. А ведь Алёне тогда едва восемнадцать исполнилось. Ты отказался от брачного договора, но нашёлся тот, кому плевать на возраст.

Княжич сжал кулаки и выпятил подбородок.

– Совсем недавно твоим соседом был князь Михаил Одинцов, – выплюнул он со злостью. – Дважды вдовец, чей младший сын старше Алёны на десять лет. И он был готов подписать брачный договор с моим отцом. Пришлось вмешаться… его величество очень не любит, когда его пытаются обмануть на деньги.

– Так это ты сдал Одинцовых? – я усмехнулся. – Хороший ход. Сестру ты от брака точно спас. Так к чему тогда продолжать? Делал бы дальше вид, будто ни при чём.

– Думаешь, князь Одинцов – единственный старик, охочий до молодого женского тела? – фыркнул княжич. – Отец уже нашёл нового жениха для Алёны. Может быть, ты слышал о князе Ермолаеве? Тот ещё подонок, что уже четырёх жён свёл в могилу.

– И? – поторопил я Илью, запомнив фамилию старого сластолюбца, чтобы точно не иметь с ним никаких дел.

– Отец хочет подписать с ним брачный договор после победы в войне с тобой, граф, – проговорил он, снова распаляясь. – Если отец погибнет, все договорённости пойдут гроксам в глотку! Так ты согласен на мои условия или нет?

Княжич смотрел на меня с вызовом, почти умоляя не видеть в нём жалкого предателя. Он хотел, чтобы я видел спасителя, который пытается совершить взрослый, чудовищный поступок из самых, как ему кажется, чистых побуждений.

Я не собирался доверять Давыдову. Но если княжич так хочет докладывать мне о передвижениях своей гвардии, кто я такой, чтобы ему это запрещать. Если мои разведчики подтвердят его слова, буду действовать. Ну а если нет – я забуду, что мы вообще говорили.

Я медленно кивнул. Чутьё подсказывало, что его боль настоящая. Информация всегда имеет ценность. На войне все средства хороши, а эта война уже стучится в мои ворота.

– Хорошо, княжич, – сказал я, и в моём голосе не было ни одобрения, ни осуждения, лишь холодная констатация факта. – Я убью твоего отца и не трону сестёр. Это всё, что я могу тебе сказать.