Чтение онлайн

— Конечно, я не Гельфлинг! — снова накинулась на него Агра.

Она повернулась к Гартимам и стала осыпать их всевозможной бранью, хотя знала, что это бесполезно, и снова уставилась на Скексисов. С момента ее появления все прервали еду, за исключением двоих: Обжоры и Распорядителя ритуалов, который почувствовал, что сможет стянуть со стола пару кусочков Небри.

— Я доберусь до всех вас своим глазом! — ругалась Агра.

Чтобы сгладить свое унижение, Повелитель Гартимов обрушился на Гартимов с проклятиями и угрозами. Каждый знал, что этот выпад был необоснован. Гартимы были ужасными, но безмолвными инструментами Повелителя Гартимов. Они выполняли то, что им приказывали, действуя без всяких вопросов. Они не делали никаких поблажек. Они были посланы в дом Агры и вернулись с тем, что захватили, Все, чего добился Повелителя Гартимов, — он выставил себя дураком.

Теперь Распорядитель ритуалов перехватил ситуацию в свои руки. Со спокойствием, контрастирующим с вспышкой ярости Повелитель Гартимов, он вплотную подступил к Агре, устрашая ее своей тушей.

— Свалерос Келффинкс, — заявил он.

Агра холодно рассмеялась, зная наверняка, что Гельфлинг опасен для Скексисов. Она знала пророчество. На самом деле она бросила карты и перетасовала их — карты подтвердили его.

По-прежнему спокойный, Распорядитель ритуалов заявил, что Гельфлинг должен быть убит.

— Катафтхеересстхоу.

Поэтому он попросил Агру сказать, где тот находится.

— Пооститок?

— Ушел! Агра взвизгнула и, запрокинув голову, гулко расхохоталась.

— Ушел! Гельфлинг ушел. Он был у меня в доме, этот Гельфлинг. Только дурак не смог бы поймать его там. А что сделали вы? Вы сожгли мой дом.

Агра усмехнулась.

— Гельфлинг ушел. Поррох клет! Сожгли! Разрушили! Испепелили! Планетарий уничтожен. Нет больше планетария — как вы теперь будете делать предсказания, а? А все почему? Потому что вы прислали Гартимов. Тупых Гартимов! Тупицы, тупицы, тупицы! Ката-контидзех!

Она замолкла, раздумывая, в какое смятение придут Скексисы, узнав, что сбежавший Гельфлинг нашел настоящий стержень. В этот момент она была готова пойти на все, чтобы досадить им. Однако засевшая глубоко привычка не говорить все, что она знает, характерная для предсказателей, заставила ее умолкнуть.

Пока она размышляла, Повелитель Гартимов снова утвердил свою власть, отдавая команды. Следя одним глазом за Распорядителем ритуалов, он приказал Ученому и Повелителю рабов увести Агру в Залу Жизни.

— Агра на Ракхаш!

Без планетария она больше не могла принести пользу Скексисам. Он отдал другое приказание Гартимам вернуться в яму.

— Гартим на буллоркхскаунга!

Затем он уселся за стол и продолжил поглощать жареную тушу Небри, делая вид, что ничто его не беспокоит.

Агру обволокли какие-то таинственные щупальцы, и она не смогла сопротивляться.

— Какофронтез! — зарычала она. — Вот вам пророчество. Пророчество Гельфлинга. Гельфлинг доберется до вас, глупые Скексисы. Вы увидите. А Агра знает, когда. Агра знает, что произойдет и когда это будет. О да! Да!

Распорядитель ритуалов ждал своего часа, чтобы разыграть козырную карту. Повелитель Гартимов проглядел один обязательный шаг, который сделает он, и никто не посмеет обвинить его в самонадеянности при таком критическом положении дел.

Он запрокинул голову назад и громко воззвал в сводчатый потолок: — Келффинкс макхун ким.

На выступах, видневшихся из банкетного зала, скучились Кристальные Летучие мыши; в когтях у каждой — шпионский кристалл. По приказу Распорядителя ритуалов стая проснулась, и по залу разнесся громкий, пронзительный шум. Одна за другой, они распростерли крылья и вылетели в окно, растворяясь в багровых сумерках. Обычно в их функцию входило облетать все земли, возвращаясь в замок с информацией, через которую Скексисы получали широкое представление об истязаемом ими мире; на этот раз команда была особой: — Найти Гельфлинга.

Они разлетелись в разных направлениях, хлопая крыльями.

Кира привела Джена через болота к берегу реки. Широкая река медленно несла свои воды, но самым удивительным был ее черный, как вороново крыло, цвет. Она журчала и полыхала в лучах восходящих солнц, как полированная медь. Джен опустился на колени и набрал пригоршню воды: может быть, она насыщена болотной грязью. Нет, вода была черной. Она стекла между пальцами, не оставив осадка.

Он посмотрел через плечо на Киру и признался ей в своем страхе перед черным цветом.

Та кивнула.

— Знаю. Я тоже испытывала этот страх. Гартимы, не так ли?

— Думаю, так, — ответил Джен. — Я никогда не знал, почему.

— А сейчас ты снова увидел их и спасся.

Джен печально улыбнулся.

— Ты думаешь, я должен побороть свой страх?

— Я поборола свой.

В голосе Киры слышался вызов. Затем она опустилась на колени и обняла его за шею.

— Именно благодаря этой реке. Я люблю ее. Ты узнаешь, за что. Пойдем.

И она повела его вдоль берега.

Конечно, она права. Он не может провести всю оставшуюся жизнь в страхе перед цветом. А в страхе перед такими существами, как Гартимы, нет ничего стыдного. Только дурак может быть неосторожным с ними да и то долго не проживет. Но черный цвет был цветом неба между звездами, цветом сгоревшего посоха, ворон, его закрытых век во время сна, и необязательно все черное должно служить делам власти тьмы. Она сказала, что любит эту реку, сейчас он узнает, почему. Джен доверял Кире. При обмене мыслями он рассказал ей о том времени, когда мечтал у водопадов об обществе другого Гельфлинга. Она тоже одинока. Теперь они должны доверять друг другу, иначе мир, измененный их случайным знакомством, станет бессмысленным, или миром минувшего, пустым местом.

На берегу лежала ракушка, панцирь мертвого жука. Кира столкнула его б воду, и Фузгиг устроился в ней, чувствуя себя как дома. Кира тоже залезла в лодку и снова сказала: — Пойдем.

Когда Джен взобрался, Кира оттолкнула лодку от берега шестом, лежавшим в лодке.

Они поплыли по черной реке, мягко покачиваясь, несомые течением. Они миновали болота и вышли в пространство между низкими утесами, с вершин которых свешивались деревья, образуя арку. Кира лежала, окунув руку в воду. Джен тоже расслабился, убаюканный движением лодки.

Внезапно он осознал, что повсюду вокруг них разносится какой-то звук. Он был похож ка хоровой напев, достаточно тихий, чтобы упустить его, пока он не расслабился. Джен стал рассматривать берега, пытаясь уловить, от чего происходит звук.

Кира заметила и улыбнулась.

— Ты никогда не слышал подобное.

— Нет, никогда. Что это? Откуда он раздается? — спросил Джен.

Она не ответила Вместо этого она начала петь — напев без слов. Она вывела долгий мелодичный мотив почти закрытым ртом. Мелодия показалась Джену старой и знакомой, в ней и не было нот, которым учил его урСу. В соединении ее голоса с мелодией была грусть, переходящая в одобрение и удивление. Джен не осмеливался даже вздохнуть от такой красоты. Он пригото-нился ответить. Когда мотив иссяк и она приготовилась начать другой, он поднял флейту и заиграл контрапункт к се песне. Даже во время игры он мог слышать звуки вокруг них, которые сливались в единой гармонии. Фузгиг прекратил паясничать и через борт смотрел на свое отражение в черной воде.