Чтение онлайн

Воронов аккуратно поставил горшок обратно на стол и наконец посмотрел на Орлова. По-настоящему посмотрел, впервые с момента входа в кабинет.

— Итак, — произнёс он. — О чём ты хотел поговорить?

Виктор Орлов

Воронов смотрел на него и Орлов мог лично на себе почувствовать необычность этого человека даже таким простым образом.

В ответ на взгляд и стараясь сохранить лицо, он выпрямился, расправил плечи, натянул на лицо маску «Железного Канцлера» — ту самую, которая заставляла министров бледнеть и генералов тянуться по стойке смирно.

— Господин Воронов, — голос его прозвучал твёрдо, как и положено главе правительства. — Полагаю, нам стоит начать заново. Я не представился официально.

Он сделал паузу.

— Виктор Орлов. Премьер-министр Империи.

Воронов даже не ответил. И лишь перевел взгляд обратно на растение и продолжал изучать его листья, трогая их пальцами, проверяя упругость стеблей. Словно титул, который только что прозвучал, был не более значим, чем жужжание мухи за окном.

— Я знаю, — произнёс он наконец. — Ты управляешь ресурсами Императора.

Орлов моргнул.

Он слышал много определений своей должности за годы службы — лестных и не очень, точных и карикатурных, но «управляющий ресурсами» было чем-то новым. Не глава правительства, не второй человек в государстве, не Железный Канцлер, а просто… функция. Как бухгалтер или завхоз при большом хозяйстве.

И самое обидное — в этом определении была своя правда.

Он действительно управлял ресурсами. Распределял бюджеты, контролировал потоки, следил за тем, чтобы машина государства не развалилась на ходу. Пока Император выкручивался, кланы грызлись, а такие как Воронов строили свои сады — Орлов латал дыры и затыкал течи.

Управляющий ресурсами. Да, пожалуй, точнее и не скажешь.

— Можно сказать и так, — Орлов позволил себе лёгкую улыбку. — Хотя обычно используют более… официальные формулировки.

Воронов наконец снова повернулся к нему. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах плескалось что-то такое, от чего Орлову захотелось отступить на шаг. Однако он не отступил, все же сила воли и многолетняя практика удержали на месте, но желание было.

— Формулировки — это шелуха, — произнёс Воронов. — Суть важнее. Ты распоряжаешься ресурсами, я строю системы. Вопрос в том, можем ли мы быть полезны друг другу.

Прямота этого заявления обезоружила Орлова больше, чем любая угроза. Ни светской болтовни, ни политических реверансов или попыток прощупать позицию собеседника — просто констатация факта и вопрос по существу.

С кем я разговариваю? — снова мелькнула мысль. — Это не политик, не феодал и даже не бизнесмен — он нечто совсем другое.

— Полагаю, можем, — ответил он осторожно. — Именно поэтому я здесь.

Воронов снова повернулся к растению, и Орлов почувствовал укол раздражения — профессионального, но всё же раздражения. Он привык, что люди ловят каждое его слово, что его внимание — это валюта, за которую борются. А этот человек предпочитал ему горшок с увядающей травой.

— Вы уделяете этому растению больше внимания, чем мне, — произнёс Орлов, не скрывая иронии. — Почему?

Воронов ответил не сразу. Он провёл пальцем по одному из листьев, а тот слабо дрогнул в ответ, словно узнавая прикосновение. И только потом повернулся к Премьеру.

— Потому что оно полезно.

Орлов приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Это уникальный организм, способный перерабатывать некротическую энергию и излучение разломов, — Воронов говорил ровно, без эмоций, как лектор, объясняющий азбучные истины нерадивому студенту. — Поглощает заражение из почвы, воздуха, воды. Если высадить периметром вокруг проблемной зоны, угроза прорывов снизится и довольно сильно. Я вам уже говорил.

Орлов замер.

Пятнадцать процентов — цифра, которую он озвучил ранее. Эта была цифра, которая для обычного человека звучала скромно, для него означала совсем другое. Он знал статистику наизусть, потому что каждый квартал получал доклады о потерях от разломов. Тысячи погибших ежегодно и миллиарды кредитов на ликвидацию последствий. Целые регионы, превращённые в мёртвые зоны, которые приходилось огораживать и охранять, чтобы тварьё не расползалось дальше.

Пятнадцать процентов снижения угрозы — это сотни и тысячи спасённых жизней. Высвобожденные ресурсы и территории, которые можно вернуть в оборот.

В нём проснулся тот самый государственник, который двадцать лет назад пришёл в политику не ради власти или денег, а ради того, чтобы что-то изменить. Тот, которого он давно похоронил под слоями цинизма и компромиссов.

— Это стратегический ресурс, — произнёс Орлов, взвешивая каждое слово. — Если то, что вы говорите, правда… Империи нужны образцы. У нас серьёзные проблемы на восточных границах, там концентрация разломов выше, чем где-либо в мире. Мы теряем людей каждый день.

Он ждал торга. Того, что Воронов назовёт заоблачную цену, как и положено монополисту, владеющему уникальным товаром. Ждал требований: политических уступок, территориальных гарантий, особых привилегий. Так работал мир, который Орлов знал.

— Когда я закончу высадку в Котовске и смогу брать черенки — пришли людей, — сказал Воронов. — Я поделюсь.

Орлов моргнул.

— Поделитесь?

— Да.

— Просто так?

— А как ещё? — в голосе Воронова прозвучало что-то похожее на недоумение, словно вопрос Орлова был глупостью, недостойной ответа. — Разломы — общая проблема. Чем быстрее её решить, тем меньше ресурсов уйдёт на ликвидацию последствий. Держать монополию на решение неэффективно. Это замедляет процесс.

Он говорил это так, будто объяснял очевидное, как дважды два или закон всемирного тяготения. Никакой игры или подтекста, и тем более попытки выторговать что-то взамен.

Он готов отдать стратегическую технологию просто так? — Орлов пытался уложить это в голове и не мог. — Ему плевать на монополию и выгоду? Да какими категориями он мыслит?

Это было настолько непохоже на всех, с кем Орлову приходилось иметь дело, что он на секунду почувствовал себя потерянным. Как шахматист, который готовился к сложной партии, а противник просто смахнул фигуры с доски и предложил вместе собрать пазл.

— Я… — он откашлялся, возвращая голосу твёрдость. — Благодарю. Империя это оценит.

Воронов пожал плечами. Это был жест, который мог означать что угодно или ничего.

— Империя оценит, когда перестанет терять людей. До тех пор это просто слова.

Орлов решил, что пора переходить к главному.

Разговор о растении был важен, но он приехал сюда не ради него. Он приехал предотвратить катастрофу, которая могла похоронить и так шаткую стабильность региона.

— Хорошо, — он сложил руки за спиной, принимая позу, которую использовал на переговорах с иностранными делегациями. — С растением разобрались. Теперь о людях.