Чтение онлайн

Гужевой моргнул.

— Что?

— Убивать, — повторил Орлов всё тем же тоном. — Приедут и убьют. Возможно, не сразу и возможно, сначала даже поговорят. Но итог будет один.

У Гужевого отвисла челюсть. Он стоял с пиджаком в руках и пытался осмыслить услышанное. Слова были понятными, но смысл ускользал, как рыба из мокрых ладоней.

— Я… я не понимаю… — выдавил он. — Кто? Кто приедет?

Орлов наконец повернулся.

Его глаза встретились с глазами Гужевого, и Михаил Петрович почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Премьер смотрел на него без злости, презрения и интереса. Он смотрел так, как смотрят на покойника в морге.

— Воронов, — произнёс он. — Тот самый, которого ты решил «поучить манерам». Чей грант ты украл и чьё растение, — он кивнул на горшок с «Пожирателем», — … стоит у тебя на столе, как трофей.

Гужевой почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Но… но это же… он не посмеет! У меня иммунитет! Связи! Губернатор…

— Губернатор тебе не поможет, — Орлов перебил его без повышения голоса. — Никто тебе не поможет. Ты, дурак, полез к человеку, который почти уничтожил великие кланы. И ты решил, что можешь безнаказанно трогать его собственность?

Гужевой открыл рот, но слова застряли в горле. Великие Кланы… он слышал слухи. Все слышали, но в высоких кабинетах, в курилках мэрии и саунах, где решались реальные дела области, над этими слухами принято было посмеиваться. «Пиар», — говорил Губернатор, лениво отмахиваясь сигарой. — «Мальчишке создают репутацию, чтобы прикрыть чистку, которую провели имперские спецслужбы. Ну сам подумай, Миша, один сопляк против гвардии кланов и ФСМБ? Бред. Физически невозможно». И Гужевой верил. Потому что так было спокойнее. Потому что в его картине мира сила — это деньги, связи в столице и компромат. А магия… магия — это просто инструмент. Воронов казался ему просто удачливым выскочкой, который нашел мощный артефакт или получил поддержку из тени. А выскочек Гужевой ломал десятками.

— Я думал… — прохрипел мэр, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Я думал, это просто слухи — страшилка, чтобы пугать народ. Он же… он же просто пацан. Да ещё цветы выращивает!

— Тебя, дурака, не жалко, — продолжил Орлов, откидываясь на спинку кресла. — Таких, как ты, в каждом городе по десятку. Одним больше, одним меньше — Империя не заметит. А вот политическую стабильность жалко. Я не для того сюда летел, чтобы смотреть, как региональный конфликт перерастает в войну.

Он снова отвернулся к окну.

— Так что сиди и не отсвечивай, когда взрослые люди начнут разговаривать.

Гужевой хотел что-то сказать… возразить, оправдаться или даже умолять, но в этот момент на дороге показались машины.

Чёрные машины приближались к мэрии. Впереди ползли патрульные автомобили с мигалками, расчищая дорогу. А за ними…

Гужевой узнал силуэт. «Аурелиус» — машина, которую видел весь регион в новостях. Машина Лорда-Протектора.

Воронов приехал.

Орлов посмотрел на кортеж, потом на Гужевого. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Началось.

Лилит

«Аурелиус» плавно приближался к мэрии, и Лилит чувствовала, как внутри нарастает томительное, сладкое, почти невыносимое чувство.

Это была не страх, она разучилась бояться, когда впервые убила человека и поняла, что мир делится на хищников и добычу. И не волнение — она слишком хорошо себя контролировала для таких глупостей, слишком много лет провела на вершине клановой пирамиды, где любая слабость означала смерть. Это было… предвкушение. Острое, как на американских горках, когда вагончик замирает на самой вершине перед падением. Ты знаешь, что сейчас будет и ждёшь, и это ожидание, этот миг перед срывом вниз — лучшая часть всего аттракциона.

Она покосилась на Калева.

Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сиденья, и выглядел так, будто возвращается с загородной прогулки. Лицо спокойное, расслабленное, почти сонное. Ни одной морщинки напряжения на лбу, ни одного нервного жеста. Можно было подумать, что он дремлет по дороге на скучное совещание, а не едет разбираться с мэром, который ограбил его техникум, украл его растение и написал на стене «Здесь хозяин — Мэр».

Но Лилит чувствовала.

Она не знала как, может, это была интуиция, отточенная годами выживания среди клановых интриг, может, что-то было в самом воздухе, но чувствовала: под этим спокойствием клубится что-то тёмное и голодное, что ждёт своего часа с терпением существа, для которого время течёт иначе, чем для смертных.

И это было прекрасно.

На сиденье рядом скорчился Лисицкий — жалкое зрелище, если честно. Ректор трясся так, что Лилит видела, как дрожат его плечи даже сквозь мешковатый пиджак. Лицо приобрело зеленовато-серый оттенок, как у утопленника на третий день, а руки вцепились в колени до белизны в костяшках. Он явно представлял себе все возможные варианты развития событий, и ни один из них не заканчивался для него хорошо.

Для него это был конец света. Апокалипсис в отдельно взятом городе, где он случайно оказался в эпицентре.

Для неё начало вечеринки.

— Господин, — голос Глеба разорвал тишину, и Лилит отметила, что даже этот каменный человек говорит чуть напряжённее обычного. Он сидел справа от водителя, и его взгляд был прикован к зданию мэрии, которое вырастало впереди, словно серая бетонная крепость. — Охраны слишком много и она явно не местная.

Лилит проследила за его взглядом, профессионально оценивая обстановку. Действительно, у входа в мэрию стояли люди, и это были совсем не те люди, которых она ожидала увидеть. Не расхлябанные полицейские с пивными животами, которых они встретили в техникуме и не пузатые чоповцы в мятых рубашках, которые обычно охраняют провинциальных чиновников — эти были из совершенно другой лиги.

Строгие костюмы одинакового покроя, явно сшитые на заказ и скрывающие бронежилеты. Одинаковые короткие стрижки и идеальная выправка людей, которые провели годы на плацу и в тренировочных лагерях. И оружие — она видела характерные очертания под пиджаками, видела, как они стоят, как двигаются, как контролируют периметр. Явно не любители, играющие в солдатиков, а профессионалы высшего класса.

— Столичный стандарт, — продолжил Глеб, и в его голосе Лилит уловила нотку уважения, которую он редко проявлял к кому-либо. — Спецсвязь, судя по гарнитурам. Артефакты подавления на периметре — чувствуете фон?

Лилит прислушалась к своим ощущениям, настраиваясь на тонкие вибрации магического поля. Да, что-то определённо было — лёгкое давление на границе восприятия, как тихий звон в ушах или начинающаяся мигрень. Глушилки магии, причём серьёзные, армейского класса, способные подавить большинство боевых заклинаний.

Кто бы ни ждал их внутри, этот человек не собирался рисковать.

Калев кивнул, не открывая глаз. Едва заметное движение, которое могло означать что угодно или ничего.

Ему было всё равно. Глушилки, охрана, артефакты — для него это были незначительные детали, как цвет обоев в комнате, куда он собирался войти. Он не беспокоился, потому что ему не о чем было беспокоиться.