Тёмный Восход
Шрифт:
Но не печалится, а принимает себя, понимая, что его выбор сделан, и все другие возможности уже позади!
Разве Бахтияр несчастен? Наверное нет. Он сам придумал себе несчастие, потому что отличается от других!
Рано или поздно ему придётся смириться с собой и жить среди людей! Потому что он увидит, что каждый человек сам по себе и не похож на другого!
Всё, что я могу — это привести Бахтияра к добрым людям, пока он не привыкнет к своему страданию. Врачи не сделают ему нового лица, они ещё этого толком не умеют…»
Ангел Василий стал вглядываться в мир людей! Ему нравились первые моменты грядущего решения.
В огромном, шевелящемся и ревущем, как бурный океан, мире, начинают улавливаться нужные людские натуры, разной силы связи между ними и тончайшие протяжённости чувств.
Василий увидел в далёкой стране мерцающий огонёк и понял, что это теплится душа раненого мальчика Бахтияра. Тонкая светящаяся паутинка начала расползаться от него и сплетаться с другими, вспыхивающими то там, то тут слабыми и сильными огнями, принадлежащими людям, которые рано или поздно помогут ему.
Василий смотрел как дрожит от света паутинка и думал:
«Мой удел — быть мостом между двумя мирами — небесным и земным. Я вижу разных людей, их радости и страдания, вдохновение и тьму сомнений. Знаю, что каждый человеческий поступок словно капля в струях падающего в бездну водопада жизни!
Надо помочь им, как помогли когда-то мне! Свет не исчезает!
В самые тёмные часы люди могут его увидеть! Я поверил в лучшее, и они так поступят. Выбор делает человека по-настоящему сильным и свободным, выбор и терпение!».
Василий увидел, как будет меняться жизнь мальчика без лица.
Ангел мягко протянул свою лёгкую руку и оживил компьютер. Он долго и сосредоточенно набирал пространный ответ на письмо, тщательно выверяя правильные слова и словосочетания.
Текст Василию был ясен, но нужна была сила убедительности, чтобы там, наверху, сразу поверили и согласились с его действиями для маленького Бахтияра. Жить мальчику предстояло трудно и долго, но надо подобрать слова утешения и веры.
Они дадут ему силу оставаться несломленным. Испытание или судьбу щепки, плывущей по течению — что выберет этот маленький человек, когда сможет осмыслить себя?
«Я, к сожалению, не вершитель человеческих жизней! Мне это не дано, и это не в моих правилах! Я лишь могу подать знак! Имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит!»
Василий замер над клавиатурой, как пианист над клавишами, с поднятыми двумя кистями. Словно выдерживая паузу перед последним заключительным и самым важным аккордом.
Всё-таки указательным пальцем нажал на кнопку Enter. Затем встал, подошёл к окну и вышел сквозь стекло туда, где крутились запутавшиеся от ветра снежинки в свете разгорающегося холодного зимнего дня.
Глава 12. Сон Толяна
Света смотрела на него так, как он очень любил: наклонив слегка голову налево и поблёскивая своими чуть навыкате бледно-голубыми глазами. Она сидела напротив, на камне, около воды, поджав ноги в светлом, недлинном платье.
Он ощутил знакомый аромат её то ли духов, то ли молодости и здоровья в сильном девичьем теле. Ветер играл с русыми волосами, подхватывая их и переплетая так, что Света время от времени белой рукой брала прядь волос и закидывала их за своё маленькое ушко.
Анатолий Ненасытный купался в ощущении любви! Она казалась взаимной, и без неё они оба не могли прожить ни минуты, ни секунды.
Светка вся была такой солнечной, молодой и прекрасной, светилась бесконечным счастьем от близости с ним. Толику хотелось обнять её и не отпускать никогда, ловя её дыхание и касание нежных губ, слушая её лёгкий шёпот и не вникая в то, что она говорит.
Спокойная речная вода плескалась около камня, у ног и лёгкими пузыристыми бурунами с шорохом накатывала на неровный берег.
— Свет, иди ко мне! — позвал Толян, чувствуя, как нежность вибрирует во всём теле.
Светка отрицательно помотала головой, опять отвлеклась на непослушную прядь волос и потом принялась смотреть на Толика со своей загадочной полуулыбкой. Её ровная кожа отливала атласом в ясности солнечного утра.
Небольшой нос оканчивался над маленьким узким ртом, который был заманчиво приоткрыт. Девушка очень походила на какую-то известную модель, имя которой ускользнуло из памяти Анатолия.
Толян не мог разгадать выражение лица девушки. Она то ли разглядывала его в изумлении от того, что ей, Светке, удалось влюбиться в такого парня, то ли звало к себе, коснуться губами.
— Чего ты так смотришь?! — спросил Толян, опуская ладонь в реку под слабый напор воды.
Светка промолчала и, не опуская взгляда от Толяна, тоже опустила руку в реку. Тогда паренёк решил сам подойти к девушке, схватить её в охапку и закружить так, чтобы она взмолилась остановиться и отпустить её.
Он вскочил на ноги и обнаружил себя стоящем по самые щиколотки в холодной воде, очень холодной. На Толяне оказались рейтузы, завёрнутые по колено!
Близость к камню, на котором сидела Света, была иллюзорна. К нему придётся сделать пару шагов в этой жутко холодной воде.
Дно было скользкое и уходило резко вниз. Толян поднял левую босую ногу и сделал шаг, осторожно опуская ступню, стараясь раздвинуть ею неторопливый речной поток.
Вода оказалась ледяной, и парень сосредоточился на этом, понимая, что в ней долго находиться нельзя. Попытка вернуться на берег казалась провальной.
Когда Толик поворотился к нему, то увидел, что до него очень далеко. Тонкая светло-зелёная полоса на фоне темнеющего леса располагалась в метрах пятистах от Толяна.
Тогда парень снова повернулся к девушке. Она стояла на своём камне, тоже окружённая текущей водой, и с укоризной и ожиданием смотрела на Толика.
— Света, — пробормотал уже ни в чём не уверенный Толик, — надо выбираться отсюда!
Светка улыбнулась и, махнув на прощание парню, вдруг легко подпрыгнула, оттолкнулась от поверхности камня и нырнула в реку! Как заправская пловчиха с тумбы на соревнованиях.
Она вошла в воду в своём светлом платье, вынырнула метра через два. Голова девушки показалась над рекой, и она громко фыркнула. Затем Светка, делая быстрые и уверенные гребки, стремглав поплыла кролем прочь от камня, на котором только что сидела.