Чтение онлайн

Однако, вспомнив о своей роли, я подавляю желание любоваться на милых животных. Вместо этого я следую за Элоди по коридору и подглядываю за ней сквозь щель в двери, которая не закрывается полностью. Это похоже на пип-шоу, и я не могу сдержать стон, который едва не вырывается из меня. Чтобы не издавать ни звука, я кусаю костяшки пальцев.

Элоди снимает джинсы, и на ней нет нижнего белья. Чёрт возьми, даже под одеждой она выглядит ещё более сексуально! Она бросает рубашку на пол, и комната наполняется паром. Она пробует воду и быстро отдёргивает руку — вода слишком горячая. Я наблюдаю за изгибом её бёдер, когда она поднимает руки и завязывает волосы в беспорядочный хвост.

Мой член в штанах словно каменная глыба, и я должен прийти в себя, чтобы не испытывать боли. Элоди стоит под душем, и вода стекает по её обнажённому телу, словно водопад. Я наблюдаю, как расслабляются её мышцы, как она закрывает глаза и подставляет лицо струям. Как мне жить с ней, когда она так выглядит, и не желать ее?

— Ты подглядываешь, как я принимаю душ? — Восклицает она. О, черт, я был так поглощён своими мыслями, что даже не заметил, как она взглянула на меня. — Уходи! — Она швыряет в меня кусок мыла, который ударяется о дверь и с звоном падает на пол. Если бы она целилась лучше, он мог бы оставить след.

— Прости, — я отвожу взгляд, но не хочу этого делать. Я жажду снова посмотреть на неё… я хочу так много всего с ней сделать. Я совсем не сожалею. Я украдкой бросаю на неё последний взгляд, и она прикрывает своё тело руками.

— Вито, уходи, — говорит она, закрывая занавеску для душа. Я быстро направляюсь в спальню, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Должно быть, это из-за жары в доме: находиться здесь и не иметь возможности получить хоть какое-то облегчение. Я пытаюсь успокоить своё возбуждение, перекладывая его в штанах. Она будет в ярости, когда выйдет. Я улыбаюсь про себя. Дерзкая и злая Элоди так же сексуальна, как и обнажённая Элоди в душе. Всё в ней излучает чувственность.

Элоди — настоящая мечта любого мужчины. Она привлекательна, умна, властна и полна шарма. Проблема в том, что она знает об этом, и, думаю, привыкла получать от жизни то, что хочет. Ни один мужчина не смог бы устоять перед ней, взглянув на неё.

— Извращенец, — говорит она, стоя у моей двери в полотенце. — Тебе понравилось шоу? — Кажется, я всё ещё не могу оторвать от неё взгляд.

— Я видел и получше, — подшучиваю я, и она поднимает брови.

— Бьюсь об заклад, они брали с тебя деньги. Похоже, у тебя есть свой тип девушек. Ну знаешь, те, кто не делает ничего бесплатно. — Ого, она может быть такой порочной, когда захочет. — Если ты сделаешь это ещё раз, я отрежу твой член, пока ты спишь. — Да, она определенно исправила мою эрекцию одним только мысленным образом.

— Прости, — пытаюсь я извиниться. Она прерывает меня строгим взглядом.

— И не подумаю.

Она ухмыляется и уходит, выставляя напоказ свои ножки и округлости попки. Я падаю обратно на кровать. Она самая раздражающая, противоречивая женщина, которую я когда-либо встречал. Я люблю и ненавижу это одновременно. Я не могу находиться в соседней комнате, зная, что она голая.

Встав, я иду в гостиную и смотрю в стену. Мне нужно найти себе какое-нибудь занятие. И это не может быть Элоди. Как бы я ни хотел сделать для неё столько всего.

— Что мы будем есть? — Спрашивает Элоди, уже одетая, но её мокрые волосы, прилипшие к рубашке, делают её особенно привлекательной. Сквозь мокрую ткань я замечаю очертания её сосков, и она снова начинает волновать меня, даже не стараясь. — Только не готовь ужин в микроволновке, меня от него тошнит, — предупреждает она. Я согласен с ней, мне тоже хочется чего-нибудь настоящего. У нас здесь есть всё необходимое, но никто из нас не озаботился приготовлением пищи.

— Ты можешь приготовить, если хочешь, — предлагаю я, и она садится рядом со мной на диван.

— Я подумаю об этом, — отвечает она, скрещивая ноги на кофейном столике. — Итак, почему ты отвечаешь за меня? — Спрашивает она. — Они могли бы оставить меня здесь с охраной. Но твой отец заставил тебя остаться. — Я задумываюсь над тем, что ей сказать. Омерта, мы не говорим о работе, но она выполняет свою роль в семье. Она не похожа на других женщин.

— Он хочет преподать мне урок, — признаюсь я, — потому что я позволил тебе сбежать. Я потерпел неудачу, и теперь меня наказывают.

— Ты не позволял мне ничего делать, это была моя вина, — с гордостью говорит она. — Почему ты ему не нравишься? Что ты сделал? — Задаёт она слишком много вопросов, особенно личных. От этого мне становится не по себе, потому что я хочу ответить на них, хотя и понимаю, что не должен этого делать.

— Я напоминаю ему дочь, мою сестру, мы были близнецами, — говорю я. Я знаю, что никогда не буду любимым сыном. Я второй ребёнок в семье, но я напоминаю ему о том, что он потерял. Ему легче ненавидеть меня, чем смириться с её смертью. — Она умерла, а я выжил, — говорю я себе. Элоди смотрит на меня, и я знаю, что она может это понять. В наших семьях существует особая динамика, которую посторонним никогда не понять. Иерархия.

— Ты — козел отпущения, Марко — золотое дитя, а Сэм — малыш. — Как точно она подметила! — По крайней мере, у тебя есть они, а у меня никого нет. — Я никогда не задумывался о том, что было бы без моих братьев, они всегда рядом. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как она.

— У тебя есть отец и Гвидо, — замечаю я. — А у неё большая семья: двоюродные братья и другие люди из её окружения. Интересно, почему никто из них до сих пор не пришёл ей на помощь?

— Мой отец сейчас в больнице, и я даже не знаю, жив ли он. Гвидо ревнует меня, хотя никогда не признается в этом. Я знаю это. Я вижу это в его глазах, когда мой отец предпочитает меня ему.

Я уверен, что Гвидо это не нравится. Это было бы унизительно для любого мужчины. Представьте, что женщине отдали бы предпочтение, а не мужчине. Я знаю, что был бы менее впечатлён.

— Гвидо должен был бы взять верх, а не я. Итак, ты понимаешь, как это может усложнить ситуацию. У меня никого нет, Вито. Ты должен благодарить Бога за свою семью. Даже если они сводят тебя с ума.

Она права. По крайней мере, я знаю своё место в семье. Они все ещё со мной, и я не могу представить, как ей должно быть страшно, когда у неё никого нет. Я вижу, что разговоры о семье расстраивают её. Элоди встаёт.

— Я приготовлю ужин, — говорит она, доставая ингредиенты из кладовки и холодильника. Я с интересом наблюдаю за ней, не желая вмешиваться. Элоди режет лук, и когда я встаю, чтобы проверить, как у неё дела, на сковороде замечаю что-то подгорающее.

— Что, чёрт возьми, ты готовишь? — Спрашиваю я, выключая плиту и снимая сковороду с огня. Я не могу понять, что за смесь она начала готовить. — Ты умеешь готовить?

— Нет, я не умею готовить. Но я старалась, — смеётся она, ставя раскалённую сковороду под струю воды, что сопровождается большим облаком шипящего пара. За всю свою жизнь я ни разу не встречал женщину из Коза Ностры, которая бы не умела готовить. Для них главное — накормить своих мужчин и семьи. Эта катастрофа действительно вызывает беспокойство.