Чтение онлайн

— Это вы будете Виктор Петрович Воронцов? — услышав утвердительный ответ, он только махнул рукой и скомандовал. — Айда за мной! Машина тут недалеко — за углом. Мне велено вас встретить и доставить в Марпосад. Там вас Галина Миновна ожидает.

Уже почти дойдя до машины, он вдруг спохватился.

— Забыл спросить: вам, случаем, никуда не надо в дорожку? — видимо, намекая на туалет. Но, увидев отрицательный жест гостя, только буркнул себе под нос. — Ну ладно. Мы до Марпосада быстро домчим — соскучиться не успеете!

Он ловко вскочил в машину и нажал на газ.

2

До Мариинского Посада они действительно доехали очень быстро. Уже на въезде в городок Виктор Петрович обратил внимание на то и дело попадающиеся у дороги небольшие теремки с причудливым оформлением. А возле них сидел, о чем-то неспешно переговариваясь, народ.

Заметив интерес гостя, водитель, которого звали Игорьком, улыбнулся и замотал головой.

— Это все Алексей Александрович понаделал! Это он так автобусные остановки разрисовал! Раньше они были страшенные — подойти побоишься! А он их все вон как устроил. Теперича народ с утра, как на работу засобирается, так друг с дружкой договариваются: мы с тобой у хлебной будки встречаемся! Или, к примеру, говорят: подходи к театру. У нас театров-то в Маринке отродясь не было. Это они так, значит, свою остановку теперь называют, — Игорек засмеялся. Затем как-то невесело мотнул головой. — Так ему и это в грехи записали! А какой же в том грех, если он людям радость хоть какую-то сделал? Я сам, когда в Чебоксары на заработки ездил, бывало с утра вылезал из дому на эту чертову остановку. Сидишь там в грязюке и думаешь, как бы быстрее этот хренов автобус пришел. К этим самым остановкам даже подходить было противно. А теперь — вона! Сидят себе и потихоньку судачат. Где еще с соседом-то поговоришь?

— А что, эти остановки теперь не загаживают? — заинтересовался Воронцов.

— Бывает, конечно, иногда. Но народ ведь не дурной. Они видят, что почти каждый день специально проезжает машина с «Маяка» и подчищает, если что не так. Да уж и сами стали за порядком наблюдать. Кому ж охота этакую красоту нарушать?

За разговорами они подъехали к большим металлическим воротам, рядом с которыми на будке Воронцов увидел скромную вывеску «ООО «Маяк».

Внутрь Игорек заезжать не стал. Лихо развернулся возле самой будки и заглушил машину.

— Все! Прибыли. Галина Миновна ждет вас. У нее только что планерка окончилась. Так что, можно двигать в контору.

Они прошли через турникеты проходной. И, словно в подтверждение слов Игорька, из конторы повалил народ. Люди в рабочих комбинезонах, что-то обсуждая на ходу, расходились по двору, в глубине которого Воронцов заметил сразу несколько дорожных машин, асфальтоукладочный каток и пару колесных экскаваторов. Про себя подумал: «Эта женщина, видимо, достаточно сильна, если взялась руководить после мужа таким непростым хозяйством».

Уже через несколько минут они были перед кабинетом самой хозяйки «Маяка». Дверь из кабинета в приемную распахнулась, и на пороге появилась довольно миловидная женщина средних лет с грустной улыбкой на губах.

— А я уже вас заждалась! — она сделала широкий жест, приглашая гостя внутрь своих владений, и тут же отдала короткую команду помощнице. — Катюша! Приготовь-ка нам чаю! И что-нибудь перекусить! У нас гости с дороги. Или, может быть, мы позавтракаем у нас дома? — обратилась она к Виктору Петровичу.

— Ну, что вы! — махнул рукой гость. — Думаю, что сейчас не время рассиживаться за угощениями. Достаточно чашки чаю — и за работу!

— Вот и ладно! — тут же обрадовалась хозяйка. — У меня тут, как раз, уже подошли адвокаты. Вы с ними сможете обсудить все детали сегодняшнего заседания суда. Если честно — я очень боюсь, что Лешу все-таки засудят… — Она опять как-то очень грустно улыбнулась. Но тут же справилась со своими чувствами и пригласила Воронцова за стол.

Навстречу им из-за этого длинного стола для служебных совещаний поднялись двое мужчин и женщина.

Мужчины внятно представились, а женщина только приветливо кивнула Воронцову головой. С ней они уже были знакомы. Именно эта миловидная женщина однажды в апреле позвонила Воронцову по его рабочему телефону в Государственной Думе и попросила о встрече. Входе которой рассказала совершенно поразившую видавшего виды, умудренного жизненным опытом профессора историю злоключений главы небольшого района в Чувашской республике.

3

Уже тогда Виктор Петрович решил для себя, что непременно вмешается в судьбу этого человека.

Особенно его поразил тот факт, что человека пытаются судить за то, что, не имея никаких средств в своем небольшой районном бюджете, глава сумел отремонтировать несколько объектов социального назначения. И, в первую очередь, одну из сельских школ и сразу два детских садика.

Кроме того, он не позволил окончательно развалить и разграбить местную систему ЖКХ, без которой население осталось бы и без воды, и без света, и без газа.

Правда, из документов явствовало, что сделано это было не без некоторых формальных нарушений. Но, если поставить на чашу весов, с одной стороны, эти самые нарушения, а, с другой стороны, то, что это дало для населения района, то, конечно же, второе для любого мало-мальски смыслящего в социальной политике значительно перевешивало.

Но республиканское начальство расценило иначе.

Скорее всего, как понял Воронцов из представленных ему публикаций средств массовой информации, свою роль сыграло недовольство лиц, приближенных к президенту республики, высказываниями строптивого и своевольного главы района по целому ряду вопросов экономической и политической жизни региона.

А подобного местные российские царьки, громко именующиеся сегодня губернаторами или президентами, очень не любят.

Ситуация усугубилась после сентября 2004 года, когда был отменен институт выборности региональных руководителей.

Теперь каждый местный бай назначался главным баем страны. И был подотчетен лишь ему. Поэтому всякий ропот смердов воспринимался им как личное оскорбление в свой адрес. И теперь каждый глава района, хоть и избирался по старому принципу населением, но вынужден был жить с постоянной оглядкой на реакцию своего непосредственного регионального владыки. И даже скорее — не его самого, а окружающей его достаточно наглой и прожорливой своры.

После сентября 2004-го Россия сразу как будто опустилась по политической лестнице на несколько ступенек вниз.

Но это полностью устраивало и региональную, и центральную политическую элиту. Или, точнее сказать, так называемую, политическую элиту. Потому что отнести к понятию «элиты» довольно нахальную, циничную и корыстолюбивую публику на всех этажах российской власти профессор Воронцов, при всей своей гибкости ума, никак не мог.

Но, тем не менее, именно эта самая «элита» начала диктовать свои правила игры. И нарушители сих правил наказывались самым жестоким образом.