Тень Большого брата над Москвой (сборник)
Шрифт:
— А как же быть с этим?.. — Ольга Александровна кивнула головой на предыдущий листок, — ну, я имею в виду, с этим долгом?..
Володина понимающе закивала головой и сделала в сторону хозяйки Центра величавый реверанс.
— Если мы с вами договоримся, данный вопрос вас может не волновать. — И в подтверждение своих слов Володина взяла со стола листок бумаги с расчетами задолженности по коммуналке и разорвала его на несколько мелких частей. — Мы уже обговорили подобный вариант с управляющей компанией. Тем более, что учредителями ее являемся именно мы.
Чиновница аккуратно сложила обрывки документа к себе в сумочку и сделала жест рукой, приглашая Ольгу Александровну вернуться на диван.
— Ну, так как? Устраивает вас подобный вариант? — Она отхлебнула из кружки чая и слегка пригубила медовый пряник. — Будем судиться или будем дружить?..
Ольга Александровна еще некоторое время постояла в задумчивости, осторожно поглядывая на сумочку чиновницы, куда та спрятала порванные листки, затем махнула рукой и присела на краешек дивана.
– Меня всегда с детства учили, что даже самый плохой мир лучше любой войны! Давайте договариваться!..
В тот момент умудренная богатым жизненным опытом женщина еще не знала, что попалась в мастерски расставленные сети лукавой чиновницы. Да и не могла знать. Потому что всю жизнь работала с детьми, не способными ни на подлость, ни на предательство, ни на злодейский обман.
Не прошло и месяца, как в помещении «Импульса» появился детский спортивный клуб «Олимп». На первых порах руководителем «Олимпа» по согласованию с руководителем муниципалитета стала дочь Ольги Александровны — Лена. Но, как оказалось, это был всего лишь отвлекающий маневр. Ануфриевы недооценили административный талант новой главы района.
Как только «Олимп» был официально зарегистрирован, оборудован и приступил к работе, в один прекрасный день Елена вдруг с удивлением узнала, что она уволена «за нарушение трудовой дисциплины». И уже на следующий день в помещении, совместно занимаемом «Олимпом» и «Импульсом», появилась новая «хозяйка», которая предложила Ануфриевым «убираться подобру-поздорову, куда глаза глядят».
Это сообщение ударило Ольгу Александровну, как гром среди ясного неба.
Она бросилась в муниципалитет. Но некогда приветливая чиновница даже не захотела ее слушать. Скорчив презрительную гримасу, она только криво усмехнулась и, распахнув настежь дверь в приемную, громко скомандовала вскочившей из-за стола секретарше:
— Пригласи-ка сюда охрану! Да побыстрее! У меня сегодня не приемный день! Эта полоумная баба мешает мне заниматься важными делами!
От неожиданности Ольга Александровна на некоторое время опешила. Она вдруг почувствовала, что ее начинает бить нервная дрожь и ноги отказываются передвигаться. Она попыталась сделать пару неуклюжих шагов и… упала.
В это время в приемную уже вбегали двое здоровенных парней в черной камуфляжной форме. Они схватили обессилевшую женщину под локти и поволокли за дверь. Протащив по всему длинному коридору муниципалитета, охранники распахнули входную дверь и буквально выбросили несчастную женщину на песчаную дорожку перед зданием.
При этом один из парней длинно витиевато выругался и смачно плюнул. Так, что густая слизь чуть не попала женщине в лицо. И презрительно проговорил:
— Знай, мамаша, куда суешься! Тебе же четко сказали: вас здесь не стояло! Вот и полежи пока — одумайся!
После чего дверь за ними с легким скрипом закрылась, и «мама Оля» осталась лежать посреди тротуара.
От обиды и полного бессилия она только бросила безнадежный взгляд в сторону удалившихся парней, попыталась приподняться, но, поняв, что сделать ей это без посторонней помощи не удастся, приникла щекой к мокрой от недавно прошедшего дождя дорожке и тихо безутешно зарыдала…
Все это было несколько месяцев назад.
И вот сегодня Московский городской суд отменил решение об увольнении Ануфриевой Елены из «Олимпа».
Ольга Александровна радовалась этому событию, как ребенок, еще не понимая, что ее борьба с зарвавшейся чиновницей из муниципалитета вся еще впереди…
Из дневника профессора Воронцова
«Много раз за последние годы мне приходилось размышлять над тем, что есть сегодня российская власть.
Еще в конце 90-х по настоянию Ельцина и его окружения был принят Закон о разграничении полномочий между различными ветвями исполнительной власти в России.
И эта, на первый взгляд, прогрессивная мера на самом деле обернулась для страны настоящим бедствием.
Центр отделил от себя органы региональной власти, наделив их при этом целым рядом не существовавших доселе полномочий. В каждом регионе появились теперь свои министерства, комитеты и департаменты. Количество чиновников выросло в разы. И каждый теперь носил «высокое звание». Было смешно слышать о «министрах» той или иной области. Тем более что зачастую в портфелях этих «министров» лежала всего лишь «дырка от бублика». Потому что почти треть российских регионов продолжала оставаться дотационными и шла с протянутой рукой на поклон к Центру.
Но еще более странной ситуация являлась на уровне муниципальной власти. Особенно в районах сельской местности.
Получив в свои руки огромную часть полномочий, главы местного самоуправления остались на полном голодном пайке. Так как поступлений в их местный муниципальный бюджет практически не было.
И страна начала медленно, но уверенно, загибаться.
Началось массовое и повсеместное закрытие школ, фельдшерских пунктов, клубов, библиотек. На это попросту не было денег.
Огромные доходы страны от торговли нефтью и газом распределялись теперь между ведущими финансовыми кланами. А также растекались по засекреченным счетам многочисленного российского федерального чиновничества. И даже рядовой российский гражданин, видя на телеэкране рекламу «Газпром — всенародное достояние», только горько усмехался и с грустью открывал свой полупустой холодильник, в котором большую часть пространства занимали лишь глыбы намерзшего в холодильной камере льда.
Особенно остро разделение полномочий между органами исполнительной власти ударило по социальной сфере.
Если в начале 90-х годов Россия по индексу социальной обеспеченности уровня жизни граждан занимала 54-е место в мире, то к началу 2000-х годов она скатилась уже на 67-е. А к 2010 году твердо заняла 74-ю позицию, уверенно сравнявшись с Угандой и Гондурасом.
И все это происходило под звуки непрекращающихся рапортов руководства страны о «неуклонном росте благосостояния населения России».