Чтение онлайн

– Вали их! Бей, убивай!

Места между столами было не много, потому нападали по двое. Альбинос на ходу выхватил пару тонких клинков-жал и встретил первых нападающих. Удара мечом он избежал, попросту качнувшись в сторону. Красный зарылся и альбинос, словно отгоняя муху, лениво отмахнулся в ответ. Противник ужасающе завопил, споткнулся и рухнул на ближайший стол, пытаясь затолкать обратно, вытекающую из глазниц жижу. Связной, не замедлив хода, встретил следующего: увернувшись от меча, он нанёс врагу два молниеносных укола - в живот и левую подмышку. Красный подался назад, вереща, как грешник на сковородке. Сразу трое бросились на альбиноса, и тому пришлось отступить к барной стойке.

Между тем на Львёнка пошли двое оставшихся - шестифутовая махина и его низкорослый напарник. Вор, выхватив меч, попятился меж столов к стене. В ушах бешено застучала кровь. Лео никогда не был отличным фехтовальщиком, хоть и владеть оружием он умел довольно сносно, но одно дело биться в широком переулке, где всегда можно сбежать, а другое, когда тебя жмут к стене в узком зале кабака.

– Я тебя на ремни располосую, падла, - прорычал здоровяк, сжимая в пудовых лапах полуторный меч.
– А затем башку отчекрыжу и отнесу её Дориану!

– Сейчас хлебнёшь кровушки, - хохотнул второй, низенький, с длинным узким кинжалом.
– Ей-богу хлебнёшь!

Мне конец... теперь точно конец. Допрыгался, дурень.

Львёнок, не видя смысла отвечать, промолчал. Затем почувствовал спиной стену. Парочка застыла напротив, хищно потрясывая клинками. Это была та самая секунда перед боем, когда начинает закипать в венах кровь, а сердце колотится так сильно, будто хочет пробиться на волю сквозь темницу рёбер. Враги, словно почуявшие добычу псы, резко бросились на Львёнка.

 Вор пнул стоявший рядом стул, посылая его в ноги здоровяку, и еле успел отскочить от выпада низкорослого. Гад с кинжалом, извиваясь словно угорь, наседал, Львёнок, уходя вбок, отгонял его мечом. Попытался достать в ответ длиной клинка, но куда там!

Вот же глиста проклятая!

– Двинься!
– рявкнул из-за спины Глисты здоровяк.
– Дай рубану его! Дай рубану!

– Я сам его сделаю!
– кинжал, выделывая зигзаги, так и мелькал в руках гада.
– Сам!

Поднырнув под удар Лео Глиста прыгнула. Враг метил в грудь, но вор успел парировать, и оба рухнули на пол. Ударившись затылком, придавленный чужим весом, Лео выхватил из-за пояса кинжал и всадил его противнику в бок.

– Он меня...
– взвыла Глиста, пытаясь слезть с вора.
– Убей, убей его!

Львёнок заметил возникшую над ними фигуру и различил блеск занесённого меча. Отпустив кинжал, Лео схватил визжащую Глисту за ворот и резко притянул к себе. Клинок с хрустом врубился в шею врага, тот дёрнулся и навалился на Львёнка уже мёртвым весом. На лицо брызнуло чем-то горячим. Не до конца понимая, что происходит, Лео спихнул с себя покойника и откатился в сторону.

– Мразь!
– рявкнул взбешённый здоровяк.
– Чёрт! Клейтус, я не хотел!

 Клейтус-Глиста, конечно же, не ответил, заливая пол кровью. Вор, подхватив Забияку, вскочил на ноги и тут же рыбкой нырнул вперёд, едва избегая удара. Задыхаясь, Лео рванул с места, разрывая дистанцию и развернувшись, в последний момент успел парировать резкий выпад. Здоровяк продолжал наступать, словно неутомимый вестник смерти, сжимая в руке четырёхфутовый бастард. Удар, еще и еще! Пытаясь достать противника, Львёнок получил кулаком по лицу и отлетел к стене. Разогнувшись, он сплюнул кровью; рука, сжимающая меч, бессильно ныла и отваливалась.

В налитых кровью глазах противника плескалось веселье победителя. Загнанный в угол Лео знал, что больше не выдержит, как вдруг он нащупал под ногой железную миску. Когда здоровяк взмахнул мечом, вор подцепил миску носком сапога и резко запульнул кухонную утварь тому в лицо. Красный машинально закрылся рукой и Львёнок, рухнув в выпаде, вогнал ему в живот пяток дюймов стали. Затем пришлось отскочить, так как здоровяк решил еще немного помучаться перед неизбежным. Истекая кровью и покачиваясь, он продолжил переть на отступающего Лео и даже загнал того на стол, после чего, тихо подвывая, осел на пол.

С начала схватки прошло не больше пары минут, но казалось, что пролетела целая вечность. Вокруг было подозрительно тихо, не считая всхлипываний недобитого здоровяка. Оставшийся без глаз противник альбиноса лежал под перевёрнутым столом, лицом в бардовой луже. У входа еще двое - первый с метательным ножом в горле, второй - рядом, у самой двери, подтянув ноги и прижимая руку к животу. Видимо пытался уползти, да сил не хватило.

Осмотревшись, Лео понял, что заведение пусто, не считая тел врагов и вполне живого связного, который спокойно сидел на барной стойке, наблюдая за вором. На негнущихся ногах, Львёнок добрался до стойки, схватил первый попавшийся кувшин и плеснул на лицо. Густое пиво плохо смывало чужую кровь, но выбирать не приходилось.

– Долго. Медленно двигаешься. Дерёшься, как варвар. Бьешь не в жизненно важные органы, а куда Силикус клинок направит. Повезло, - бесстрастный голос звучал почти рассудительно.
– Тебе. А им - нет.

Львёнок пришёл в ярость.

– Я вор, а не боец!
– прорычал он, отфыркиваясь.
– Где еще трое?

– Сбежали.

– Ты позволил им уйти?!

– Знаешь, они как-то не спрашивали у меня разрешения, - хмыкнул альбинос.
– Да и не пристало щуке гоняться за пескарями.

Вор в ответ лишь гневно сплюнул на пол. Вернувшись за кинжалом, Львёнок вытер оба клинка об одежду покойного Клейтуса. Знавал он одного типчика с таким именем, но то было давно. Горячка боя отступила, и накатила волна нервной лихорадки: ватные ноги не слушались, руки дрожали, в голове царила пустота так же, как и внутри. Убивать молодому вору уже доводилось прежде, и не раз, но удовольствия он от этого не получал. Скорее душевные муки, кошмары и ненависть к миру, который заставлял его подобным образом спасать свою шкуру.

К этому невозможно привыкнуть... Даже животные убивают исключительно ради пропитания. А мы? Мы режем себе подобных из-за денег, власти, мести, даже любви или наивысших целей. Но, какие цели могут оправдать всё это? Никакие. Вот и мы не можем оправдать своё поведение... но, однако-ж отчаянно пытаемся.

Направляясь к выходу, Львёнок смотрел на изувеченные тела, словно игрушки, раскиданные капризным ребёнком, и не верил, что ему удалось выпутаться из передряги, не получив ни одной царапины.