Чтение онлайн

Вернувшись в Миротаун, король Дэйральд Златоглавый, заключил союз с верховной владычицей нильхэ, королевой Эйниль Сильвассари. С тех пор, человек и эльф стали друг для друга больше, чем соседи - меж двумя великими расами зародилась крепкая дружба на века.

***

– По сей день, мы - семирийцы, помним истоки прошлого и вздымаем чарки за великих героев. За Аргуса. За Дэйральда. За Эйниль. Да будут барды воспевать их имена до конца времён!

Этими словами хозяин таверны закончил историю и, выдержав театральную паузу, склонил голову. Завалон собрался с мыслями, затем одобрительно крякнул:

– За героев!

– За героев!

Варвар отсалютовал трактирщику и, чокнувшись, они пригубили эля.

– Хороша язык твоя, друг, - пробасил Завалон и улыбнулся.
– Большой... Нет! Великий дела творились на земля этот!

– Ах, ладно, что было, то прошло, - скривил лицо трактирщик.
– Великие-не великие, а где теперь вся наша гордость? Вона, разок в году выпьем, гульнём, да вспомним былые времена. А дальше-то, что? Эти чернозадые ублюдки, кои меньше века назад чуть нас со свету не изжили, теперь спокойно шастают по нашим землям, оседают в наших городах, нанимаются на службу к высокородным, короче - в ус не дуют! Где, черт их всех дери, справедливость-то, а? Где память, мать их, предков?! Моя бы воля, я бы этих всех орков...

Злобно влив в себя остатки эля, трактирщик хлопнул кружкой о стол и гневно встопорщил усы.

– Куда, эти морды, наверху сидящие, только смотрят? Они это называют «мирными временами», понимаешь? Мол, закончилась эпоха войн. Даёшь эпоху процветания и дружбы народов, представляешь? Тфу, срам какой!

– Но это есть...
– удивился Завалон.
– Это есть плохо? Вы перестать друг друга драться? Бог Война должна отдых иметь, думать я!

Трактирщик смерил варвара мрачным взглядом.

– И ты туда же? Вроде бы из племени великих воителей, а чего городит! И-эх! Короче, заболтал ты меня чего-то, милчек. Давай, плати по счетам, и пойду-ка я делами заниматься.

Пересчитав полученное, трактирщик, поджал губы.

– Нынче истории, видать, входят в счёт еды и питья, да?

– Хороший есть был твоя сказ, - улыбнулся Завалон и еще раз отсалютовал кружкой эля.
– Моя доволен всем!

– Вот ведь, сквалыга островитянская...

Махнув рукой, он поднялся из-за стола, забрал посуду и двинулся прочь.

– А твоя праздники, друг-человек?
– окликнул его Завалон.
– Куда мне следовать идти?

– Домой, на острова свои дикарские, бабуин-переросток, - буркнул трактирщик себе под нос, но обернувшись, натянул вежливую улыбку.
– На Площадь Героев, милейший. К вечеру там весь город соберётся. Танцы, музыка, красивые женщины! Вино будет литься рекой! Праздник, одним словом, большой праздник. Ну а коль устанете, милости просим: припасу для вас комнатушку.

– Благодарен тебе я! За неплохой... За добрый слово!
– поклонился на прощание варвар.
– Клянусь вечный пламя, что на земля эта жить хороший народ!

– Вас бы, нелюдей, не видеть, еще бы лучше жили, - пробурчал трактирщик, но в ответ кивнул и поднял руку: - Доброго вам дня, милчек! Приходите еще.

***

Ближе к полудню Завалон, гуляя по городу, случайно вышел к базару. Вокруг стоял страшный гомон - продавцы соревновались в громкости, зазывая глянуть на их товары. Витавшее вокруг настроение располагало к празднику: всеобщая оживлённость ощущалась в каждом глотке воздуха.

Вскоре варвар увидел очередной знак Лиса - раздетый по пояс темнокожий факир на радость охающей челяди выдувал из факела струи красного огня. Обойдя фокусника, Завалон двинулся вдоль южных рядов, выискивая глазами следующее знамение, и оно не заставило себя ждать. Красивая и смуглая девушка в чалме, одарив рагхарца ослепительной улыбкой, протянула ему цветок с широкими волнистыми лепестками ярко-красного цвета. Варвар принял дар, не зная, что на семирийском, этот цветок звался маком, но на родном языке он носил имя - Panbi. Из его недозревших ростков Шаманы Красного Пламени варили дурман-зелье, для облегчения боли страдающих, а также, они использовали отвары во время медитаций, для общения с Неназываемым. Символично, цветок нёс в себе различный смысл: от сна и скорби, до забвения и смерти, но главной символикой Panbi для рагхарцев являлось слово - Месть. Она и руководствовала всеми помыслами Завалона.

Варвар чувствовал, что он находится именно там, где и должен сейчас быть. Продолжая углубляться в южные ряды, Завалон оказался возле прилавка с рулонами красного шёлка. Завалон скользнул взглядом по тканям, продавцу, бродящим вокруг зевакам, и тут его прошибло. За палаткой с шелками, возле стены, в тени навеса стояли двое, ведя тихую беседу. Первый оказался бородатым низеньким южанином. Второго Завалон узнал бы из тысячи. Огромный са’алладарец едва уступал варвару в размерах. На нём был кафтан из чёрного сукна, золотого оттенка кушак и мешковатые шаровары. На голове - плотный тюрбан, а нижнюю часть лица скрывала тёмная повязка. За пояс заткнут изогнутый кинжал джамбия, с широким лезвием в богато украшенных ножнах. Тот самый кинжал.

Варвара бросило в жар. Внутри всколыхнулись забытые чувства -ярость, боль и отчаяние безысходности. Окровавленное лицо брата. Он лежит на руках Завалона, пытается что-то сказать, но его губы замирают, а глаза слепнут. Навсегда.

Перед варваром стоял человек, который до сих пор являлся ему в ночных кошмарах. Из-за него Завалон потерял всё, что имел. Нутро рагхарца опалила холодная ярость. Глаза заволокло алой пеленой. Знакомое состояние. Мир сузился до одной цели. Завалон разжал пальцы и красный цветок опал на землю кровавой слезой мести.

 Ноги сами собой понесли вперед. Из груди бессознательно вырвался рык. Этим Завалон себя и выдал: Са’алладарец обернулся, увидел варвара и бросился бежать, а низенький южанин, тут же скрылся меж палаток. Завалон выхватил из-за пояса кинжал и рванул следом за убийцей брата. Безумная гонка по базару взяла свой разбег.

 Преследуемый, ловко избегая прохожих, разрывал дистанцию. Пылающий гневом варвар расшвыривал всех, кто стоял на его пути. Пару раз Завалон терял цель из виду, но через мгновенье замечал тюрбан над головами прохожих. Люди охали, кричали, посылали в спины проклятья. Мимо проносились лавки, палатки, магазины и удивлённые лица. Когда Завалон почти догнал беглеца, тот резко обернулся и вскинул руку. Стоящий рядом с варваром паренёк дёрнулся и схватился за грудь - в неё по самую рукоять вошёл метательный нож. Парнишка захрипел, медленно оседая на землю. Кто-то охнул, пронзительно завизжала женщина, закричали люди. Завалон заглянул в ярко-белые на тёмном лице глаза убийцы. Затем Са’алладарец нырнул в толпу.

Завалон бросился вдогонку, сопровождаемый гневными воплями прохожих. Очнулся варвар, оказавшись посреди праздного гуляния на широченной Площади Героев. Са’алладарца нигде не было видно. Тьма народу и огромный варвар посреди живого гомонящего океана. Спрятав кинжал в ножны, Завалон двинулся сквозь людей, озираясь по сторонам. Улыбающиеся лица. Гогочущие лица. Пьяные лица. Детский смех. Музыка, песни, гвалт. Палатки торговцев угощеньями, бочки пива, очереди за бесплатной наливкой. Группа мимов, разыгрывающих сцену битвы. Бард с лютней, хлопающие в ладоши слушатели. Хихикающие девушки, раскрасневшиеся от выпитого юноши, попрошайки и нищие с протянутыми руками. Мерзкий хохот, надсадный кашель, крики, тосты, здравицы... и люди, люди, снова люди - нескончаемые хороводы проклятых людей!

 Завалон, распаляясь с каждой секундой, метался в толпе, словно тигр в клетке. Зашептал под нос молитву Огненному Лису. Шаря взглядом по головам и лицам, он увидел кружащие в воздухе красные шары. Жонглёр и обступившая его челядь. А рядом... Черный тюрбан. Всего в десяти шагах. Са’алладарец обернулся. Их взгляды вновь пересеклись.

Враг бросился бежать. Варвар, издав дикий вопль раненого зубра, рванул сквозь толпу, расшвыривая людей. Беглец направился к краю площади, к домам, пристройкам и выходам на узкие улочки и переулки. Завалон продирался сквозь вязкий людской поток, матеря зевак на родном наречии. Вырвавшись, Са’алладарец направился к высокому, величественному строению из серого камня с готическими, острыми башенками.