Тень дигитайзера
Шрифт:
– Годиться. А оболочки боевых кинежий, желательно последней ударной серии, в наличии есть?
– Старик вновь для себя отметил факт крайней осведомленности прототипа. А тот сейчас одновременно делал три дела. Вел трудный разговор с упрямым и настороженным человеком, уговаривал высших кинежий сослужить ему службу и приступил к дистанционному проведению медицинской операции над уснувшим мальчиком.
Именно поэтому простому обывателю трудно представить, что собой представляет высшая кибернетическая нежить в боевой трансформации.
И лишь единицы достоверно знают, что именно это такое. Представьте себе: двухметровый многослойный армированный скелет из череды легированных сплавов, жидкого металла, колоний нанороботов, керамических вставок и композитного нанопластика, способный выдержать многотысячную температуру, вечный холод и даже выстрел практически в упор из плазменного орудия. Два миниатюрных нейтронных реактора. Семь термоядерных батареек, использующих принципы холодного синтеза. Невероятная мощь гидравлических приводов рук и ног, позволяющая прикладывать усилия в десятки тонн. Запредельная скорость передвижения, до ста километров в час, сопоставимая со скоростью летающих гравитационных платформ. Мощное встроенное вооружение и способность к самовосстановлению. Все это укрыто многослойной броней, замаскированной мимикрирующей оболочкой. А напоследок самое страшное. Управляет всем этим разрушителем во плоти не просто ничем не уступающий человеческому кибернетический мозг, а холодный разум, накопивший колоссальный военный опыт и имеющий зуб на своих пленителей.
– Только одна. Да и то частично разобранная. Сам понимаешь. Такая кинеж может полпланеты зачистить, прежде чем ее остановят. Себе хочешь?
– На основной базе нашлась только диверсионная оболочка с упором в маскировку. Я бы заимел на черный день силовой агрегат.
– Ты так уверен, что сбежишь с планеты?
– Сейчас на планете два действующих космопорта. Один гражданский. На отдельном крошечном материке. Типа туристическая зона. И военный. До гражданского не добраться. Слишком много переменных факторов.
А вот на военный я думаю прорваться можно. Дождаться прилета любого приемлемого военного лайнера, низшие и совсем уж сбрендившие кинежи пусть устраивают кровавую бучу, а мы по сети раз и звездолет наш.
– Здесь в хранилище высших кинежий я могу гарантировать вменяемое поведение семи кинежий. Еще троих я заберу с собой. Остальные непредсказуемы. Оценка шансов на успех не более 47%.
– Отличные шансы. Не забывай. Я практически бессмертен.
– Последнее слово осталось за прототипом.
***
Нога ныла немилосердно. Келарь обители святого Иосифа преподобный старец Варам с тоской посмотрел на полку, где стояла последняя и початая бутылка вина. С трудом поднявшись, стараясь не беспокоить ноющую ногу, он вылил всю бутыль в огромную глиняную кружку и решительным жестом достал из рясы заветную фляжку с коньяком. Смешав напитки, он с наслаждением вдохнул ароматы полученного коктейля и на мгновение позволил себе забыться, вспомнив, кем он является на самом деле.
И ожившие демоны далекого прошлого тут же обдали его своим ледяным дыханием. Ему вновь пригрезилась та роковая картина: боевая рубка исполинского линкора "Грозный" и он адмирал Отто фон Гэс, командующий объединенным космическим флотом Южного конуса, в белоснежном кителе, зачитывает полученный приказ о начале боевых действий.
Затем новый порыв прошлого заставил его вспомнить и самый болезненный момент его долгой жизни. Спустя восемнадцать лет, в этой же боевой рубке истерзанного битвами линкора, измученный чередой предательств и поражений, усталый, но не сломленный адмирал вынужденно подпишет акт о капитуляции в окружении безжалостных крестоносцев-кинежий. Тем самым перевернув очередную страницу человеческой истории, где государственные образования окончательно проиграли битву могущественным корпорациям и полурелигиозным орденам.
Военный трибунал победителей приговорит его к пожизненному заключению, замененному спустя сорок лет ссылкой на планету Циркур.
Здесь, среди лесов и рукотворных озер гигантского материка северного полушария планеты, в почти сказочном белом городе с семью сторожевыми башнями и золотыми куполами - мужском монастыре, основанном одним из самых почитаемым местным святым Иосифом, время для опального адмирала летело незаметно.
Тут он и провел последующие пятьдесят лет, сумев справиться с тяготеющим грузом ответственности за судьбоносное поражение, пережив крушение самих кинежий, а затем и последнюю галактическую войну, поставившую под угрозу главное наследие человеческой цивилизации - мгновенные порталы для перемещения на любые расстояния.
Необременительная должность старшего келаря в монастыре, имевшего статус самого крупного просветительского центра планеты и служивший своеобразным форпостом цивилизации и тюрьмой для знаменитых людей и детским приютом и даже запасной резиденцией номинального правителя планеты, позволяла глушить воспоминания о былом.
И лишь ноющие на погоду призраки старых ран иногда требовали особого подхода - крепкого алкоголя и препаратов для снятия болевого синдрома.
Но из-за, по слухам конечно, крупного прорыва кинежи из недр секретной лаборатории и гибели многих тысяч людей где-то далеко на юге, сейчас на планете царил форменный хаос. На орбите висели целые гроздья ударного космофлота Единой федерации, а на планете шла тотальная зачистка. Кого-то искали, вели расследование и тут же судили по законам военного времени.
Снабжение и привычные каналы поставки контрабанды были нарушены и преподобный старец Варам рисковал теперь остаться без своего любимого коньяка и перейти на крепкий и вонючий местный самогон.
Внезапно за дверью кельи послышался отчаянный визг, перемешиваемый с кучей ругательств и проклятий. Келарь чертыхнулся, оставил драгоценный напиток, и чуть помедлив, в надежде, что все разрешиться самим собой, затем решительным жестом распахнул дверь кельи.
В широком проходе шла жестокая драка, где один очень худенький мальчишка отбивался от своры упитанных собратьев, одетых в ученические тоги. Это была не простая драка. Мальчик, спасая себя, двигался на удивление умело, используя инерцию и бестолковость напавших.
Он в ответ бил расчетливо, нанося максимально возможно болезненные удары, калечащие и выводящие из строя противников. Никакой кучи малы, скорость и еще раз скорость пока спасали мальчика от расправы. Простейший анализ показал - если у кого-то хватит ума схватится за палку или любой другой предмет, то будут убийство.
Один против десяти - навскидку прикинул келарь. Неясен был только повод. Но чуть позже внимательный взгляд монаха приметил в конце коридора тогу старшего ученика. И многое келарю стало ясно.
Драконовские законы средневековья помноженные на избирательные действия избалованных вседозволенностью некоторых именитых граждан Единой федерации породили ущербное полукриминальное, полурелигиозное движение "Единство веры", пропагандирующее жизнь по особым понятиям. Ядро приверженцев этой диковинной смеси идеологий и "особых" сексуальных предпочтений здесь в монастыре составили воспитанники детского приюта, где в открытую действовали настоящие "зоновские" порядки.
И это была не просто детская игра. Официальная администрация приюта порой сознательно опиралась на эту неформальную систему управления, в некоторых случаях это сотрудничество принимает совсем уж чудовищные черты.