Чтение онлайн

Худенький мальчишка, яростно защищавший свою жизнь, был новичком. А сплоченная шайка-лейка приютских шакалят пыталась сейчас образумить видимо самого строптивого из вновь набранных сирот.

Но что-то явно пошло не так. Этот мальчонка, семи или восьми лет от роду, дрался как настоящий берсеркер. Ловко вывернувшись из-за захвата двух первых напирающих, он четко пробил им обоим в височную часть черепа, расчистив себе путь для отступления и чуть оторвавшись от своих противников.

Следующим под раздачу попал один из подпевал. Тучный и неловкий, сотрясавший воздух громкими угрозами и ругательствами, он неожиданно для себя оказался лицом к лицу с мальчиком и поймал сильный удар ногой в пах, завалив собой еще троих. В тесном, полутемном коридоре вновь образовалась орущая и матерящаяся куча. А мальчик лягнул две подвернувшиеся головы и вновь разорвал дистанцию.

– Ты че! Тя же зароют!
– Главарь шайки беспомощно оглянулся назад. Из его кодлы уже четверо валялись, даже не пытаясь подняться. А еще трое держались за сломанные конечности и в драку больше не лезли. Без него против мальчишки в строю оставалось только четверо малолетних шестерок.

Но тут им на помощь все же рискнул прийти старший ученик. А на руке у него, между прочим, тускло сверкал тяжелый кастет.

Но стоило келарю полностью приоткрыть дверь своей кельи и негромко бросить: "Стоять", как старший ученик послушно замер. Практически по стойке смирно, успев неуловимым движением пнуть кого-то из шакалят, не понявших, кто вмешался в их драку.

С преподобным старцем Варамом шутки были плохи. К его словам прислушивался сам отец-настоятель монастыря. А братья, отвечавшие за безопасность, так и вовсе исполняли его просьбы, как команды.

– Как звать тебя отрок?
– Келарь попутно сурово обвел взглядом младших учеников и они, все правильно поняв, предпочли тихо раствориться, забрав с собой стонущих товарищей.

– Олег.
– Отозвался мальчик. И внезапно добавил: "Мне просили вам это передать". И под выпученный взгляд старшего ученика мальчик протянул келарю невесть как спрятанную баклажку из космического алюминиевого сплава с крепким алкогольным напитком.

Келарь без колебаний принял подарок затем, аккуратно переставив больную ногу грозно сказал: "Послушник. Реки свое имя".
– При этом преподобный старец Варам успел бросить мимолетный взгляд на этикетку, чуть хмыкнуть и отправить фирменную фляжку в широкий карман своей сутаны.

– Багри.
– Юноша украдкой стянул кастет и вновь замер. Все оказалось намного сложнее, чем полагал юноша и теперь он истово молился про себя, чтобы выйти из этой истории сухим.

– Отведешь этого мальчишку к монаху Ибрагиму. Скажешь, пусть пока у него в подвале посидит. Проследишь, чтоб с кухни ему еду принесли. Об всем случившимся забудь. И щенкам своим накажи рта поганого не распускать. Не было ничего.

– И мальчишки?

– И его тоже не было. И еще. Что с ребенком случиться, лично найду и кинжал вставлю, куда сам знаешь, и проверну пару раз.

Напуганный старший ученик выполнил приказ старца в точности. Почти бегом он отвел Олега в нижние погреба хозяйственных галерей подземелья монастыря. Там, сдав мальчишку на руки иноку Ибрагиму, тут же бегом бросился назад в свою школу. Тот ни чем не высказал своего удивления. Словно ему каждый день присылали побитых и истощенных голодом мальчишек.

– Значит ты посиди пока тут. А я узнаю, что мне с тобой делать.
– Изрек после раздумий Ибрагим и подвинул мальчику плошку с собственным обедом.

Олег даже не обратил внимания, что монах вышел. Он с упоением начал жевать гречневую кашу, которую ему подал это добродушный монах и про себя пытался с некой толикой фатализма понять - кто он есть. Сознание вернулось к нему ровно в тот момент, когда его толкнули в объятья этого грузного монаха, ничего толком не объяснив.

Контраст был разителен. Вот он стоит в коридоре, покрытый панелями из сверхпрочного нанопластика. Везде горят практически вечные газовые светильники и стоят грозные космические пехотинцы. Потом его ведут в некую медицинскую лабораторию, кладут в медицинскую капсулу, раз и вот вокруг полутьма, серые каменные стены и настоящие факелы, едва дающие свет. Это, не считая ноющего тела, холода и сбитых костяшек на руках.

Но проблема была намного серьезней. Выходило, что мальчик просто не помнил ничего, кроме последних трехчасовых воспоминаний, своего имени и дня рождения. Даже облик родителей не отложился в его памяти. Присутствовали правда еще обрывки каких-то знаний. Типа числа пи и строения молекулы. Но что это такое мальчик не понимал.

Попытки вспомнить рождали лишь бессвязные видения и боль. В памяти почему-то возникало единственное осознанное воспоминание. Огромная залитая ярчайшим белым светом комната и голос, проникающий в каждую частичку сознания: "Никому нельзя верить. Никому вообще".

Полутемная келья была отличным местом, чтобы все хорошо обдумать. Откуда-то Олег знал, что ему предстоит бесконечная борьба за свой кусок хлеба и глоток затхлой воды. И он, весь в синяках и ушибах, молча грыз черствый хлеб и ждал, что будет дальше.

– Поел?
– Ибрагим явился точно в тот миг, когда Олег отскоблил плошку до блеска и запил все выданной кружкой травяного настоя.

Грубые руки монаха требовательно ощупали его худенькое, тщедушное тело и, втащив в коридор, повлекли за собой. Путь по длинному полутемному и сырому коридору подвала Олег запомнил плохо. Он помнил только, как глухо билось его сердце, и как от волнения дрожали руки.

Затем коридор сменила обширная зала, где редкие факелы сменились такими же примитивными светильниками, едва освещавшие стены. Каменные ступени были выщерблены от бесконечных хождений людей. Длинная лестница куда-то вверх была нескончаемой.

Позже, как-то совсем незаметно, стены из грубого серого камня, поросшие мхом, и местами сочившееся влагой, превратились в аккуратные кирпичики красного цвета.

Светильников становилось больше, и, наконец, Олег понял, что они пришли.

Мальчик очутился на небольшой арене, засыпанной обычной землей. Прямо напротив стоял почти такой же мальчик. Только на взгляд стороннего наблюдателя чуть шире в плечах и старше по возрасту.

Ибрагим просто указал на единственный выход из арены и для убедительности поднял один палец.

Все было ясно без слов. Злорадная улыбка и жесты были прекрасно поняты обоими детьми. Выйти отсюда будет суждено только одному...

Мальчики внимательно посмотрели друг на друга: ни тени сочувствия или сострадания. Ни сигнала, ни гонга им не потребовалось. Противник Олега, явно рассчитывая смять его своим натиском, кинулся вперед, угрожающе размахивая руками.

Олег не растерялся. По наитию, он шагнул в сторону, в тот самый момент, когда его соперник уже торжествующе наклонил свою голову, намереваясь просто врезаться в него и подмять под себя, пользуясь превосходством свей массы. Но ловкое движение ногой - "подножка", заставила забияку пропахать землю этой арены.

Теперь, наглотавшись пыли, противник Олега не спешил. Неторопливо, даже с некоторой опаской, он стал приближаться, сжав для верности свои кулаки.

И вновь Олег расчетливо дождался первого, пробного удара. Резко ухватив за локоть соперника, он дернул его на себя, добавляя ему скорости. Затем вновь подножка и взбешенный противник второй раз ощутил противный скрип песка на своих зубах.

– Убью!
– Проорал упавший, бросаясь в новую атаку.

"Пора" - подумалось мальчишке. Олег тоже двумя рывками набрал скорость, и с силой врезался в своего врага. Следом, не дав тому опомниться, он обрушил град расчетливых ударов. Мальчик бил наотмашь, в живот, в голову, туда, куда мог дотянутся. Нисколько не заботясь, что ему достается не меньше. Это иступленная драка длилась мгновения. Противник Олега в какой-то миг чуть дрогнул и судьба поединка, зависшая в своей высшей стадии, оказалась предрешена. Удары Олега все набирали мощь, а удары соперника становились все слабее и слабее. Не выдержав боли, тот бросился бежать. Сил, чтобы кинуться вдогон у мальчика не осталось. Но этого уже не требовалось.