Чтение онлайн

«Каких только забавных поворотов судьбы не случается в жизни. Для тебя, наверное, станет открытием, что при дворе есть люди, которые не огорчились бы, если бы ты заменила Мариэллу по-настоящему…»

«На тебя плохо подействовал перелет! Прекрати, Грэм!» – Неприятный холодок страха пополз по спине.

Я услышала тихие шаги Юлиана, и в следующий миг его рука осторожно легла на мое плечо.

– Ты как? Пришла в себя?

– Я из себя и не уходила, – невесело буркнув, подняла глаза на мага.

Следопыт выглядел усталым – осунувшееся лицо, плотно сжатые губы; и только карие глаза, из которых еще не ушла воинственная настороженность, блестят, отражая блики огня.

– Недурственно держишься, ты молодец, Эва, – похвалил маг. – Думал, закатишь истерику – ведь не каждый день доводится видеть такое.

– Прости, что не оправдала твои ожидания. – Я равнодушно пожала плечами. А потом взяла – и зарыдала. Зажимая рот ладонью, я ревела навзрыд. Горько и страшно.

Невинный вопрос попутчика, его сопереживание стали последней каплей в чаше моего самообладания.

– Из-за меня… все из-за меня, – захлебываясь сдавленными рыданиями, шептала покаянно. – Напали на Элевтию из-за меня…

– Эй… Ты чего? – Шатен, растерявшись, присел рядом, пытаясь заглянуть в лицо.

И мне так захотелось участия, захотелось поплакаться, чтобы меня пожалели, посочувствовали мне… Напряжение последних дней смывалось слезами, слетало словами исповеди с моего глупого языка.

«Что ты творишь, Эва? – стонал сатуриец. – Рассказываешь первому встречному!»

Я не слушала увещеваний телохранителя, мне хотелось выговориться. Самую страшную тайну – то, что я хэмелл, – следопыт уже выяснил сам. Поведать остальное оказалось легко. Особенно когда внимательный слушатель, одной рукой обняв за плечи, другой ободряюще сжимал мою холодную ладонь.

Когда парень узнал, что император Константин шесть лет дурачил все Межграничье, выдавая за принцессу Мариэллу двойника, его глаза потрясенно округлились. А то, что проклятый маг Эвгуст пытался склонить меня на свою сторону, слушал внимательно, сдвинув темные брови к переносице.

Лишь о душе, «подселившейся» ко мне после гибели телохранителя, я умолчала. Двоедушие все равно, что одержимость, которая у многих вызывала отвращение. Йоса Башевиса почитали лишь его последователи да жители Агатграда, города, где он родился и вырос.

– Эва, твоя жизнь изобилует треволнениями, согласен. Но я так и не понял, почему ты винишь себя?

«Я тоже не возьму этого в толк?»

– Если бы я не сбежала, император нашел бы какой-нибудь выход с двумя помолвками, – подавляя всхлипы, ответила угрюмо.

«Ты научилась раздваиваться?»

Сам того не подозревая, Юлиан повторил вопрос сатурийца:

– Хэмеллы умеют раздваиваться? Потрясающе!

И столько сарказма прозвучало в его голосе, что мои слезы вмиг высохли. Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить свое видение выхода из сложившейся ситуации: дочь император пообещал бы Аг-Грассе, меня – протеже Эвгуста. Или наоборот. Хотя нет, отступник использовал бы Мариэллу в своих целях. И вряд ли она после этого смогла бы выйти замуж…

– Странная ты, Эва. Зачем берешь на себя чужую вину? Ты-то при чем? Не верю я, что император подставил бы дочь под удар. Мнительность – беда всех впечатлительных девушек.

Наверное, именно это я и хотела услышать. Оправдание.

Тысячи людей погибли не по моей вине. Хозяева «Серебряного клинка», завсегдатаи этого трактира, противная подавальщица, вывернувшая на меня еду, маг и охотник из придорожного дома – все они сгорели не из-за хэмелла, сбежавшего из дворца, чтобы спасти собственную шкуру.

Я до сих пор чувствовала вину из-за нарушения договора с императором.

– Эй, Эва! – Юлиан слегка встряхнул меня за плечи. – Успокойся, скоро вернутся наши попутчики. Ты же не хочешь, чтобы они задавали вопросы, что случилось.

«Парень прав, – согласился телохранитель, – соберись, стыдно наблюдать, как ты распустила нюни. Нельзя показывать свою слабость чужакам – могут пожалеть, а могут и добить, чтоб не мучилась…»

Сурово, однако, сказал. От сатурийской мудрости в душе шевельнулось неуютное ощущение, и я постаралась выполнить требование Грэма.

Выравнивая дыхание, обратила внимание, как приятно пахнет от Юлиана – послегрозовой свежестью. Когда он меня обнял, утешая, я сразу ощутила особый запах, который некоторое время окутывает человека, прошедшего через телепорт. Я и раньше замечала, но особого значения не придавала, а теперь заинтересовалась.

Когда успокоилась, отодвинулась от мага и учинила допрос:

– Ты только что куда-то телепортировался?

– Я похож на идиота? Или самоубийцу? – Он посмотрел на меня, как на недолеченного больного, сбежавшего из лечебницы при храме Жизни.

– Но запах…

– Что запах? – удивился следопыт. – Извини, ванну под крылом ламчерионы не возят.

– Да я не об этом! – воскликнула с досадой. – От тебя пахнет телепортом.

– Чем? А! Ты об этом. – Он, хмыкнув, успокоился. – Это бодрящее заклинание воздушников, хорошо прогоняет усталость, наш аналог «живой воды».

От знаменитого эликсира Братства я бы сейчас не отказалась. Да только вот беда, сбежав из дворца, прихватить забыла.

– Эва, а ты правда не знаешь, где настоящая принцесса? – осторожно поинтересовался маг. – Или сумела обмануть отступника?

– Смеешься? – хмыкнула невесело. – Кто бы мне доверил тайну государственной важности?

«Это точно – у тебя язык без костей», – ехидно подтвердил Грэм.

Северная империя, незаселенные земли,

45-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Оглядев полянку, на которой мы остановились на ночлег, не увидела ни агграссца, ни ламчерионов. Когда они оставили нас с Юлианом вдвоем, я не заметила.

– Кстати, а где купец и наши крылатые друзья?

– Купец залез в корзину, а пегасы ушли в лес. Похоже, собираются связаться со своими старейшинами, чтобы разузнать о захваченных агграссцами соплеменниках.

– Как можно надеть на взрослого ламчериона хианитовый ошейник?

Парень задумчиво уставился в огонь.

– На самом деле это просто. Если взять в заложники половинку-человека, ламчерион переступит все законы ради его спасения.

А ведь Юлиан прав. Без всадника-человека ни один ламчерион не сможет принять вторую ипостась и взлететь в небо. Точнее сказать, сможет, но утратит контроль над яростью и желанием крушить, терзать все живое, что окажется рядом. Всадник для пегаса – единственная возможность побороть безумие, шанс на счастье и продолжение рода. Если верить книге, подаренной племянницей Тристана, у ламчерионов несколько столетий не рождалось чистокровных детей. По сути, пегасы – полукровки, у которых один из родителей – человек. Как умничал написавший книгу жрец, такова воля богов, чтобы дети наследовали достоинства и недостатки родителя-ламчериона. По-моему, жестокая воля.