Чтение онлайн

Наконец-то я был на свободе. Оставив Тимона за решеткой, они разрешили мне на один день покинуть тюрьму. Последние дни заточения оказались не такими тяжелыми. Хотя мне и пришлось вернуться назад, в темную камеру, теперь я все-таки мог мыться, получал ту же пищу, что и солдаты. Перед тем как выпустить меня, они даже выдали мне новую одежду. Но только первый шаг, сделанный мной на свободе, превратил оборванного арестанта обратно в человека, в котором я смог узнать себя самого. Я шел по узким улочкам Иерусалима, с наслаждением вдыхая знакомые запахи и вслушиваясь в рыночный шум. Я смотрел на людей, которые так же, как и я, теснились под стенами домов: пестрая толпа из паломников, купцов, крестьян, священников и солдат, – благодаря этой толпе облик города нельзя было спутать ни с чем.

Как замечательно было снова видеть солнце! Я всем телом чувствовал его свет. Он заливал мне лицо и руки. В игре цвета и тени несся он сквозь пространство. Теплом изливался на землю. Мне казалось, что во всех вещах заключается радость, только и ждущая того, чтобы кто-нибудь придал ей форму. И вот почти что против собственной воли я начал бормотать себе под нос:

Но уже следующий день вернул меня к действительности: чтобы снова увидеть солнце, я ввязался в рискованное предприятие. Если я не понимал этого до сих пор, то теперь понял сразу же, лишь только передо мной вновь предстал офицер, допрашивавший меня в первый раз. Офицера звали Метилий.

– Я рад, Андрей, что ты дал согласие работать с нами, – начал он, – Перейдем прямо к делу. Нам нужна информация о неких весьма странных людях. Эти люди называют себя ессеями и живут в пустыне.

Он развернул на столе карту и ткнул пальцем в северо-западную часть побережья Мертвого моря.

– Тебе знакомы эти места?

Я колебался, не зная, что ответить. Недалеко от берега Мертвого моря я тогда прожил год у Банна. В конце концов я решил разыгрывать полное неведение. Может быть, что-то из того, о чем я знал уже сейчас, потом удастся выдать за сведения, добытые с большим трудом. Поэтому я ограничился тем, что сказал:

– Я имею о них лишь самое общее представление.

– Здесь находится оазис, в котором разместился центр ессеев. То, что мы сейчас о них знаем, сводится к отдельным рассказам римских путешественников. С их слов, ессеи будто бы живут там без женщин, без детей, без личного имущества – среди пальм на берегу Мертвого моря. К ним то и дело присоединяются новые люди, из тех, кому опротивела нормальная жизнь или кого сломили удары судьбы. [34] Присмотрись к этим святошам. Говорят, они противники насилия, не имеют оружия, не приносят присяги, отвергают рабства, строго следят за соблюдением всех религиозных правил. [35] Нас интересует следующее: что это за люди, отказавшиеся вести обычную жизнь? Что заставило их уйти в пустыню? Удары судьбы? Пресыщенность жизнью? Или бывает так, что к ним вдруг возьмет да и прибьется человек, скрывающийся от нас, потому что нарушил закон? Можно ли верить рассказам о том, что эти люди – принципиальные противники насилия? Об этом обо всем тебе поручено собрать информацию!

– Вряд ли что-то получится. Ессеи ничего не объясняют посторонним. Они дают клятву хранить в тайне все, что касается их общины. [36] Это известно всем. Даже мы, евреи, мало что знаем о них.

– Тем важнее, чтобы эти сведения были у нас. Мало ли что они там прячут – возможно, речь идет не только о религиозных секретах.

– Подобраться к ним будет непросто.

– Мы знаем, что кроме ессеев на берегу Мертвого моря есть и такие, которые живут в самых разных местах. Вероятно, от них можно что-то узнать. [37]

– Я попробую. Но нужно помнить, что ессеи, рассеянные по стране, вряд ли посвящены во все тайны.

– Но какую-то часть, несомненно, удастся выяснить. Кое-какая информация уже просочилась, достигнув и наших ушей. Священники в Иерусалиме поведали нам, что ессеи не признают ныне принятое служение в Храме и служителей, совершающих обряд. И началось это, будто бы, с того, что примерно двести лет назад первосвященника из дома Садокидов сместил на его посту выскочка. Бывший первосвященник в знак протеста удалился в пустыню, где нашел нескольких изгоев, из которых и создал ессейскую общину, – вместо Храма, где он не мог теперь служить. [38] Этот момент нам очень интересен. Насколько сильна ессейская оппозиция Храму и официальному священству? Пользуется ли она поддержкой у населения? Можно ли столкнуть лбами ессеев и первосвященников? Или в случае конфликта они примут сторону священнической аристократии?

Далее. Мы знаем, что ессеи поддерживали Ирода. Когда тот еще не был царем, один ессейский пророк по имени Менахем предсказал ему трон. [39] Ирод любил сослаться на его предсказание: ведь сам он не был из царской семьи. Предсказание придавало его правлению законность.

И вот я спрашиваю себя: не потому ли ессеи поддержали Ирода, что он ограничил власть первосвященников – иначе говоря, власть их противников? Какую позицию сейчас занимают они по отношению к царям – наследникам Ирода? Нужно ли ждать, что в один прекрасный день они, также при помощи предсказания, захотят поставить царем кого-нибудь из нынешних потомков Ирода? Обо всем этом у нас должны быть самые точные сведения.

«Пророк» – ключевое слово. На нем я перехожу ко второй части. Нам нужна информация об одном таком пророке, который, вероятно, как-то связан с ессеями. Подобно им, он живет в пустыне – всего в нескольких километрах к северу от них.

Я похолодел. Неужели римляне хотят подослать меня к Банну? Я осторожно спросил:

– И чем же он привлек ваше внимание?

– Он привлек наше внимание тем, что находится не только в оппозиции к обществу, но еще и к Антипе.

Мог ли он иметь в виду Банна? Оппозиция к обществу – да, так оно и есть. Но причем тут Антипа? Чтобы знать наверняка, я задал следующий вопрос:

– Что этот пророк имеет против Антипы?

Метилий сделал рукой такой жест, который, по-видимому, должен означать: тут много есть о чем порассказать. И пустился в пространные объяснения:

– Как ты, наверное, знаешь, отношения между Пилатом и Иродом Антипой, правителем Галилеи и Переи, – не самые лучшие. [40] Когда умер Ирод Великий, Палестину разделили между тремя его сыновьями, причем Архелай получил самую большую часть, а именно Иудею и Самарию. Через десять лет Архелая свергли. Его место занял римский префект. Конечно, два других сына Ирода, Антипа и Филипп, надеялись, что им достанется наследство Архелая. Особенно разочарован был Антипа, которого когда-то прочили в цари всего того царства, которое осталось после Ирода. С тех пор он не упускает случая показать, что римские префекты плохо управляют страной: у него, конечно же, получилось бы лучше, ведь он знает еврейские обычаи и все ваши чувствительные места. Все плохое о Пилате он тут же сообщает императору.

У Пилата уже был случай убедиться в этом. Ты слышал, конечно, историю про щиты с начертанными на них начальными буквами имени императора? Пилат привез их в Иерусалим и повесил в крепости Антония, где располагается когорта. Было непонятно, каким образом эти щиты могут нарушать запрет на изображения или свидетельствовать о божеских почестях императору. И тем не менее начались протесты. Во главе протестующих встал Ирод Антипа, взявший на себя роль защитника еврейской веры. Дошло до утверждений, что все это будто бы заранее спланированная акция с целью нарушить еврейский закон и оскорбить ваши религиозные чувства. Что это лишний раз показывает, как мало Пилат смыслит в еврейской религии. Антипа заявил императору официальный протест. Сверху Пилату дано было распоряжение убрать щиты. [41] Он так и не простил этого Антипе, тем более что теперь от тебя мы знаем о том, что сам Антипа не так уж строг в соблюдении буквы закона: чего стоят одни фигуры животных в его Тивериадском дворце! Но это еще не все. Он женился на жене брата, когда брат его еще не умер. Снова нарушение вашего закона. Против такого поступка поднялись многие голоса. И что же делает Антипа? Он берет своего главного оппонента, – некоего человека по имени Иоанн, святого, пророка, учившего в Иорданской пустыне, – и сажает его под стражу. Такого до сих пор даже мы, римляне, себе не позволяли. Говорят, Иоанн нашел в народе много сторонников. Но в нашем архиве имеется лишь самая общая его характеристика. Сейчас я тебе прочту: