Чтение онлайн

Например, во время выставок сизгурдцев гостям должна предлагаться чистая вода из талого горного снега, а в качестве угощения — маленькие шарики из теста с различными начинками. «На один зубок» — так называл их Арен и морщился, поскольку начинка всегда была сюрпризом для тех, кто пробовал эту выпечку, а император не любил сюрпризы. Даже такие.

Перенесясь на выставку, Виктория всё же смогла выбросить Гая из головы, поскольку её сразу встретил директор музея и, проводив в главный выставочный зал, пошёл вместе с ней на сцену, по пути рассказывая о прибывших сизгурдцах. Жители княжества были очень своеобразными, откровенно не любили чужаков, а ещё — считали женщин необходимыми лишь для продолжения рода, и больше ни для чего. Любая женщина в княжестве до самой своей смерти должна была находиться под опекой родственника-мужчины, как вечный ребёнок, поэтому официальным лицам Сизгурда всегда было сложно общаться с представителями тех стран, где ничего подобного не имелось. И где приходилось выражать почтение высокопоставленным женщинам, как та же Виктория. Каждый раз, когда сизгурдцы кланялись ей, императрице казалось, будто она слышит скрип их зубов. Однако до оскорблений или пренебрежения они никогда не опускались — это было бы чревато слишком большими неприятностями, которые могла обеспечить им Альганна.

В этот раз всё прошло точно так же, как и во все предыдущие, — поначалу Виктория некоторое время постояла на сцене вместе с представителями княжества и директором музея, как почётный гость, затем сказала несколько стандартных слов, которые давно отлетали у неё от зубов, в соответствии с темой выставки — всё-таки необходимо было не повторяться, — а после отправилась ходить по залу, сопровождаемая директором музея и главным из приехавших представителей княжества. Он оказался чуть более дружелюбным, чем обычно бывают сизгурдцы, и с охотой рассказывал Виктории об экспонатах. Только порой косился на Гая, который молчаливой тенью следовал за императрицей, с лёгким недоумением.

И в конце концов не выдержал.

— Ваше величество, — произнёс мужчина, кивнув в сторону Гая, — мне любопытно: с чем связана подобная бдительность? Я же правильно понимаю — вас сопровождает охранник? Насколько я помню, раньше ваши ребята просто стояли неподалёку. Вон они, вижу. А сейчас один ходит следом. У его величества новый заговор?

Подобная фраза была бы почти оскорблением, если бы речь шла о коргианцах — те изъяснялись нарочито витиевато, и подобная безапелляционная небрежность говорила бы о цели уязвить собеседника. Но в случае с сизгурдцами всё было иначе.

Они в принципе не слишком хорошо умели играть в дипломатию.

— Не совсем заговор, — вежливо улыбнулась Виктория уголками губ. — Его величество опасается мести со стороны родственников осуждённых.

— А-а-а, вот в чём дело, — протянул гость, вновь посмотрев на Гая. — У вас, сильных магов, всё не совсем так, как у нас в Сизгурде. И если бы я увидел такого охранника у нас, сказал бы, что он непрофессионален. Не так двигается, не с той стороны встаёт… Но в вашем случае всё, разумеется, иначе. Позвольте… И прошу не обижаться, мне просто интересно…

Виктория даже среагировать не успела, как гость вдруг выхватил из чехла, висевшего на его боку, — с подобными приспособлениями сизгурдцы не расставались — металлическую шипастую дубинку, а затем попытался ударить ею Гая.

Её охранник не шевельнулся — сработал амулет, и оружие нападавшего превратилось в горстку пепла.

— Жаль, — вздохнул сизгурдец, посмотрев сначала на пепел, затем на Гая. — Я надеялся, что вы как-то проявите свои навыки. А это явно работа амулета.

— Амулеты именно для того и делаются, чтобы не приходилось лишний раз проявлять свои навыки, — невозмутимо усмехнулся Гай. — Но если вам интересно, давайте переместимся во двор. Вы же умеете фехтовать? На яртах.

— Вы серьёзно? — услышав это, сизгурдец буквально расцвёл, а Виктория возмущённо посмотрела на своего охранника.

— Гай! Вы с ума сошли? — сдерживая желание заорать, процедила она, но он лишь обезоруживающе улыбнулся, пожав плечами.

— Я с удовольствием разомнусь. За рамки темы выставки мы не выйдем, всё-таки ярта — часть традиционного ремесла княжества Сизгурд.

— Я не смогу покинуть здание! — с лёгкой паникой заявила Виктория, вспоминая день, когда едва не погибла Агата. — Я…

— Да ладно вам, ваше величество, — хмыкнул их гость, сверкая предвкушением в тёмно-карих глазах. — Не отказывайте мне в удовольствии! Я впервые встречаю альганнца, который считает, что умеет сражаться на ярте. И пригласите остальных посмотреть! Мы с вашим охранником сейчас разыграем традиционное представление. Сможете, Гай?

— Запросто, — кивнул этот невыносимый и непослушный человек. — Если её величество разрешит, разумеется. Вы позволите?

Впоследствии Виктория так и не поняла, почему согласилась. То ли потому что взгляды обоих мужчин были слишком просительными, то ли… ей просто было любопытно.

Она не понимала, откуда у Гая могли появиться умения фехтовать, тем более на ярте. Он же артефактор! Да и ярта — оружие сизгурдцев, в Альганне его даже не купишь.

В общем, она всё-таки кивнула, и сразу после этого Гай подхватил её под локоть и повёл наружу.

***

Конечно, это было ребячеством чистейшей воды. Но Гаю хотелось сразиться с гостем из княжества, и по многим причинам.

Первой причиной являлось то, что за время сидения в изоляторе он изрядно закостенел. Заключённых выводили на прогулку, но Гаю этого было недостаточно — он привык разминаться гораздо серьёзнее.

Второй причиной была его любовь к ярте. Немного кривая и острая как бритва сабля — национальное оружие сизгурдцев — всегда его привлекала. Он впервые увидел ярту в квартире соседа, хмурого и неприветливого мужчины по имени Ойто — переселенца из княжества. В то время Гай не понимал, что встретить подобного человека — уникальный случай, потому что сизгурдцы и чужаков не любили, и выезжали за пределы княжества крайне редко. А тут настоящий переселенец! Если бы Гай знал всё это, он бы, наверное, вёл себя иначе. Но он не знал, и когда ушедшая на работу мама случайно закрыла квартиру на второй замок, ключа от которого у Гая не было, он без зазрения совести позвонил в соседнюю дверь. И заявил суровому бородатому мужчине, который с удивлением взирал на мелкого школьника, что подождёт прихода мамы у него дома, потому что на улице холодно, да и есть хочется.

— Ну ты и нахал, — усмехнулся тогда Ойто. — Ладно, заходи, малец.

В тот день Гай и увидел ярту. Начал расспрашивать о ней соседа, и Ойто, заметив интерес мальчика, предложил научить его сражаться. Разумеется, Гай согласился. Мама была в лёгком шоке, тем более что неприветливого соседа она побаивалась, но со временем смирилась. И многие-многие годы — до самого его ареста — Гай и Ойто развлекали жителей близлежащих домов своими тренировками. Даже когда Гай, женившись на Амире, переехал, купив пусть маленький, но собственный дом, он продолжал навещать смурного сизгурдца, который никогда не рассказывал ему, почему уехал из княжества.

Третьей причиной, по которой Гай предложил гостю сражение на ярте, пожалуй, можно было назвать приказ императора. Выросший в окружении женщин, Гай прекрасно знал, как на них действуют красивые мужские полуобнажённые тела. Собственно, так же, как и на мужчин — женские, ничего необычного или стыдного он в этом не видел. И несмотря на то, что Гай просидел в изоляторе почти год, ему было что показать Виктории. Тем более что бились на яртах традиционно с голыми торсами — поскольку дружеские поединки всегда длились до первой крови.