Чтение онлайн

– Не вмешивайся, - тихо сказал Никита.
– Это не игвы, а всего лишь Дактили, но лучше с ними договориться по-мирному.

– Хм...
– Такэда призадумался. В земных мифах тоже встречались дактили - существа-воины, выросшие из отпечатков богини Реи, пять мужчин и пять женщин, - однако встретить живых мифологических героев Толя не предполагал. Хотя уже в который раз изумился совпадению мифа с реальным аналогом, существующим во плоти и крови.

Бывший темпорал приземлился на берегу реки, твердом, похожем на бугристо застывший бетон, ссадил наездников и сложил крылья, превращаясь в огненного псевдочеловека. Сухов подошел к нему, и оба они повернулись к недвижно стоящей в тридцати шагах группе черных всадников. Только теперь Такэда разглядел, что у ног черных коней лежит какой-то длинный тюк или мешок, перевязанный светящейся бечевой.

Видимо, Никита и Дадхикраван, вступили в пси-контакт с Дактилями, потому что пауза затянулась, а потом без всяких видимых причин черные всадники ринулись на людей.

Кони их выросли в размерах, как и они сами, раз в пять, скачком преодолели расстояние, отделявшее всадников от людей. У Дактилей на груди сквозь плащи проросли не руки - гигантские топоры, а сами они изогнулись гигантскими запятыми, являясь как бы продолжениями коней, словно вырастая из их боков. Такэда невольно схватился за арблет, удар казался неминуемым, но в этот миг с тихим шелестом пронзило воздух сияющее лезвие Финиста, Святогорова меча, и трое всадников покатились в реку. Оставшихся сшиб с седел Дадхикраван, превратившись в два огненных кулака.

Так же мгновенно, как и начиная атаку, черные монстры вскочили на коней и умчались вдоль реки на другой конец острова, где исчезли, растворились в воздухе подобно самой реке.

– Странно,.
– сказал им вслед Никита, бросая меч в ножны.

– Да уж, бойцы из них неважные, - согласился Такэда, скорее, удивленный, чем обрадованный исходом боя.
– Я думал не зарубят, так затопчут.

– Они - порождение не злой, но равнодушной мысли. Кто же приказал им встретить нас в этом колодце?

– В каком кол...
– Такэда не закончил. Пейзаж вокруг изменился. Только что они стояли на острове - и вот уже вокруг сомкнулись каменные стены. Поверхность острова стала дном огромного колодца со многокилометровыми стенами, и лишь река да черное звездное небо не изменились. Теперь было видно, что река вытекает из черного зева одной пещеры и с гулом скрывается в другой, исчезая в абсолютном мраке.

Вдруг брошенный Дактилями, тюк зашевелился. Веревки, связывающие его, засветились сильней, но не лопнули.

– Не советую, - сказал Дадхикраван, поймав желание Никиты.
– Все это неспроста. Нас хотят задержать до прибытия владыки хрона, это очевидно.

Вместо ответа Сухов достал меч, мягким и гибким движением крутнул его наискось, и зеленовато бликующее лезвие, удлинившись на тридцать шагов и достав тюк, с филигранной точностью перерезало светящийся шпагат.

Тюк стал раскручиваться, задымился, распался на сизо-сийие струи, испарился, и перед взорами людей предстал трехметровый великан в каких-то ярких лохмотьях и остатках лат, безбородый, краснолицый, холодноглазый, с копной вьющихся красных волос.

– Гуррах!
– прорычал он, пронзая взглядом спасителей.

Сухов засмеялся.

– Что он сказал?
– осведомился Такэда, пожалев о давно пропавшем лингвере.

– Мржешь считать это приветствием.
– Никита взмахнул рукой.
– Хайдуур меиз де рра боуодоро. Фа на?

– Де меиз хурракен Фаридун девиэр, - ответил великан, стукнув себя кулаком в грудь.

– Его зовут Фаридун, он борец с дэвами, то есть с демонами, - перевел Никита.

– Урр ффахана сентурре меиз дуггуришша!
– добавил освобожденный, угрожающе оскалился.
– Шешу ззу меиз брандха?

– Он спрашивает, почему мы не убили его обидчиков.
– Никита погрустнел.
– М-да... Ффе ддуоз беренхе?

Брандха гуррах!
– заревел борец с дэвами.

Сам дурак, - перевел Такэда хладнокровно.
– Так?

Почти, - усмехнулся Сухов.
– Если мы не дадим ему оружия, еды и питья, он сам нас убьет.

Толя тихо присвистнул.

– Силен дэвоборец! Есть пословица: кто слишком долго борется с драконами, сам становится драконом. Или демоном. Этот, наверное, доборолся. Так ты дашь ему оружие?

Никита отрицательно качнул головой.

– Рыцать-одиночка должен оружие добыть, а не просить. Дадхи, поехали дальше: Бывший темпорал помедлил немного, ему тоже что-то не нравилось в ситуации, но время не ждало, и он снова превратился в коня, правда, теперь без крыльев. Сопровождаемые взглядом свирепого Фаридуна, славшего им вдогонку проклятия на своем языке, всадники проскакали вдоль реки до стены колодца, Дадхикраван прыгнул прямо в стену, отчего Такэда инстинктивно отпрянул, ожидая столкновения, но они пронизали "камень" без каких-либо эффектов и вынырнули уже в космосе: глубокая чернота со всех сторон, россыпи звезд и скоплений, чередование провалов и облаков света.

И невесомость.

Желудок инженера прыгнул к горлу, мышцы сжались, как при падении в бездну, и ему пришлось некоторое время бороться с организмом, убеждать его, что никуда они не падают. На Сухова внезапная невесомость не произвела впечатления, как и на Дадхикравана. Оба продолжали переговариваться в пси-диапазоне, советовались, искали какие-то ориентиры, и отсутствие воздуха и силы тяжести их не беспокоило. Они нашли верную дорогу в тот момент, когда Толя справился с тошнотой и пытался осмотреться.

Дадхикраван прыгнул "вверх" - судя по приливу крови к ногам, и спустя несколько мгновений все трое вывалились на поляну в диком, высохшем великаньем лесу. Исполинские деревья необыкновенных, омерзительно живых форм, застыли вокруг, словно застигнутое мгновенным жаром, сгоревшее и высохшее войско. Стволы их нельзя было не только обхватить, но и окинуть одним взглядом, в каждом из них могло уместиться такое сооружение, как храм Василия Блаженного.

– Парк Гиибели, - сказал Никита.
– Еще один прыжок, и мы у цели. Готовься, Оямыч, будет жарко, и держись за нашими спинами.

Такэда, который во все глаза смотрел на десятиметровый холм неподалеку, с трудом признав в нем гигантский муравейник, не услышал его.

– Вот это муравьи! Они же ростом с меня!

– Это не муравьи, - сказал Никита, мельком взглянув на фиолетово-черных созданий, суетящихся на муравейнике.
– Равно как и деревья вокруг - не деревья, а пространственные пузыри с локальным ходом времени и разными наборами констант.

Один из древесных гигантов вдруг растрескался, как сухая глина, и осыпался грудой обломков, которая начала расплываться, таять, пока не превратилась в желто-коричневую лужу, часто взбулькивающую пузырями. Пузыри не лопались, а ныряли в жидкость, как живые, чтобы вынырнуть вновь. Некоторые из них напоминали выпуклые фасеточные глаза, пристально всматривающиеся в людей.