Чтение онлайн

– Вариант дохлей первого. Ты думаешь, они появятся?

– Непременно. Дай Бог, чтобы попозже и чтобы мы вовремя заметили! Сам понимаешь, оба варианта из разряда никудышных, но больше у меня ничего нет. Может быть, Весть проснется раньше и ты узнаешь все, что необходимо, сам? Не знаю. Кстати, она тебя не беспокоит?

Никита посмотрел на плечо: коричневая звезда Вести накрыла собой две родинки в форме семерок, и те были едва видны.

– Если о ней не думать - почти не беспокоит, а к ощущению тяжести знаешь, будто гиря висит на плече, - я уже привык. Но иногда она начинает "вибрировать", особенно если ее задеть, и тогда я получаю весьма ощутимый нервный укол, сопровождаемый фейерверком странных видении, голосов и музыкальных отрывков.

Звезда говорит со мной, но я ее не понимаю. Зато смотри.
– Никита напрягся, глядя на звезду, и родинки, еле видимые на коричневом фоне, вдруг изменили форму: из семерок они превратились в девятки, держались так несколько секунд и снова стали прежними.

– Любопытно.
– сказал Такэда. Глаза его загорелись и погасли. Ладно, я пошел, мне еще нужно устроить кое-какие личные дела.

– Ты видел? Девятки. Что там говорит математика-мистика Пифагора насчет девяток?

– Потом расскажу, сейчас некогда. Но приятного в этом мало.

Никита проводил инженера удивленным взглядом, не ожидая такой реакции.

А Такэда на протяжении всего пути домой думал об увиденном.

В магию цифр он поверил давно, еще до "вербовки" его Посланником, и за полтора года наблюдений за "отмеченными" людьми убедился в справедливости законов, выведенных Пифагором. Но девятки среди других цифр занимали особую позицию, их обладатель, в зависимости от их количества, был отмечен особыми качествами: остротой ума или скрытой жестокостью. Выходило, что звезда Вести предупреждала хозяина об этом и ей не нравился такой вариант событий.

– Посмотрим, - сказал Такэда сам себе.
– Если предупреждение повторится, придется корректировать учебу, а без Ксюши это невозможно. Но и возвращать ее сюда - безумие!

Несмотря на очищающие контакты мира людей с толкователями универсальных законов справедливости и толерантности, а также с исполнителями их реалий в форме Принципа-регулятора вроде Посланника или Великих посвященных, мир этот продолжал сползать в пучину распада. Медленно, исподволь, с задержками на время вспышек устойчивого сотрудничества, но неотвратимо. Хаос - субстанция "идеальной смерти", разъедал не только пространство и время, физические основы мира, но и его социальную ткань.

Дестабилизационные процессы на Земле, утихая на короткие периоды всеобщего мира, все же продолжали развиваться, свидетельством чему был и недавний распад одного из самых могучих тоталитарных государств - СССР, и усиливающиеся националистические конфликты, и возникновение неофашистских режимов - в странах Балтии, Ближнего и Дальнего Востока, Южной Америки, и увеличение числа локальных войн, и все учащающиеся вспышки терроризма и наркобизнеса. Несмотря на флер "демократизации" общества, в сложнейшей социальной структуре Земли продолжал развиваться жуткий принцип психологической кабалы: государство - все, человек - ничто! В большинстве самых развитых стран, была создана криминальная пирамида власти: чиновники плюс мафия, плюс сплотившиеся "воры в законе", - и ни одна политическая или общественная сила в этих странах не в состоянии была обуздать эту власть.

Все это недвусмысленно указывало на проникновение ударной волны зла во все миры Веера... о чем знали только Наблюдатели вроде Такэды и "статистическая служба информации Сатаны", доступ к материалам которой надежно охранялся "слугами дьявола" - вторым эшелоном "свиты".

Сделав вывод, Такэда записал его на кассету, положил кассету в хрустальную складную пепельницу в виде бабочки, раскрывшей крылья, и долго сидел за столом неподвижно, привычно продолжая уточнять формулировки и думать о своих друзьях, волею судьбы вынужденных вступать в борьбу с неведомым противником. Думал он и о том, что человек в этой борьбе, будучи жестоко противоречивым, - не самое главное и совершенное существо. Тысячи лет назад, в последней битве Тьмы и Света, если под Тьмой подразумевать силы зла, а под Светом - силы добра и справедливости, семеро Владык предвидели возникновение агрессивного разумного вида - человека, и, уходя в свои Миры, изменили константы хрона Земли таким образом, что развитие человеческого мозга не стало максимально вероятным событием. Если бы не этот запрет, человечество, потенциально могучее интеллектуальное племя, в силу изначально заложенного в него эволюционного закона, основанного на агрессии, властолюбии, любопытстве и обмане, давно присоединилось бы к силам Тьмы, и Веер неминуемо погиб бы. Как ни горько было признавать этот факт, Такэда пережил стыд и муку, включившись в борьбу на самой низкой ступени, понимая, что никто наверняка не поймет его, не поверит и-не оценит. Кроме, может быть, самого Веера Миров, существование которого зависело и от самых малых движений души и ума населяющих его существ.

– Плоть не вечна в этом мире.

Наша жизнь - роса, - пробормотал Такэда.

Зазвонил телефон.

Инженер очнулся, сложил крылья бабочки-пепельницы, раскрыл - кассеты внутри уже не было. Тогда он снял трубку. Звонил Роман:

– Оямыч, мне кое-что непонятно, можешь зайти поговорить?

– Что случилось?

– Да, в общем... странно все это. По твоей просьбе я четырежды сопровождал нашего подопечного домой, и трижды он втюхивался в какие-то неприятные истории. Один раз, ну два, допустить такое можно, но три - это уже закономерность.

– Что за истории?

– Пытался спасать от хулиганья девиц, которые потом оказывались той же породы. Естественно, ему бы крепко доставалось, если бы не какая-нибудь случайность: то милиция подоспеет, то довольно умелые парни, так что мне и вмешиваться не приходилось.

Но каждый раз сценарий развития событий типичен до удивления, будто писан одним сценаристом и разыгран одним режиссером. Что за ерунда? Ты об-этой опасности намекал? Рассказал бы толком.

– Как-нибудь расскажу. Инциденты на улицах - не самое страшное, и пока он не научится владеть собой, нам с тобой придется его подстраховывать. Понимаешь?

– Слишком мудрено, по-моему. Парень он неплохой, не злой, сильный, схватывает все быстро, но относится к учению слишком утилитарно. Россдао не просто техника приемов самозащиты, это прежде всего особая философия жизни, где нет места воинственным настроениям, агрессивности, алчности, хвастовству.

– Он поймет это, я знаю его лучше, не дави ему на психику.

Что касается техники, то в первую очередь его надо обучить управлению жизненной энергией организма, это по-настоящему абсолютное оружие. Если Ник сможет концентрировать волю на развитии интуитивного, сверхчувственного восприятия действий противника, он добьется любой цели.

– Задатки у него есть, но их проявление - в его воле, а не в моей. Чтобы развить их, надо заниматься двадцать четыре часа в сутки, и не месяц, а годы, тут ты меня не переубедишь. Заходи, потолкуем. Заниматься с твоим акробатом интересно, однако я хочу знать, ради чего все это затевается.

Такэда повесил трубку, и в это время на пульте компьютера замигал красный огонек, задребезжал звонок и под картой города на дисплее побежали строки: "Уровень два - татакинаоси ".

Инженер не раздумывал ни секунды: взгляд на карту - где Сухов? (Лебяжий переулок. Что там? Библиотека, столовая, ЖЭО... Зачем его туда понесло?). Прыжок к шкафу - забрать сумку с нунчаками и мечом, - вон из квартиры. Термином "татакинаоси" он зашифровал возможное пришествие "десантников" СС - либо в качестве профилактики, либо для конкретного дела, то есть акции по обезвреживанию потенциальной угрозы, - если им стало известно о попытке вступления танцора на Путь. Компьютер мог и ошибаться, но, как правило, его прогнозы сбывались.

Лебяжий переулок начинался от Северного рынка и был достаточно коротким - метров двести, не более. Такэда пробежал его почти весь за минуту, поглядывая на черный. Камень индикатора, впаянный в перстень из сизо-голубого металла. Возле двухэтажного здания библиотеки камень стал мутно-прозрачным, и внутри него зажегся крохотный контур рогатого чертика.

На входной деревянной двери, прятавшейся в нише за двумя колоннами (зданию было лет шестьдесят с гаком), висела табличка: "Ремонт". Но Такэда обратил внимание на свежую краску - надпись даже не просохла как следует, и ему все стало ясно.