Чтение онлайн

Человек, ты не понимаешь. Предтечи — не просто огромные твари с ментальными способностями. Йа-Рхан почти наверняка имеет в распоряжении убежище, подобное домоморфу или колонии с урезанным функционалом. И технологии, которыми ты не располагаешь. Он сотрёт с лица земли не только твои земли, но и весь Фазис, если потребуется.

Зачем ему это делать?

Ты вмешался в его планы.

И какие у него планы?

Я думаю об этом с тех пор, как покинул Португалию. Мысли столь древнего и чуждого существа как Йа-Рхан — сплошные потёмки. Область предположений. Мотивы Предтеч вычислить нереально, поскольку у этих ребят непостижимая и даже невообразимая природа. Ясно, что убивать за деньги — такая себе цель. Но и не похоже, что Древний создаёт армию для захвата Земли. Если бы у него зародилась такая фантазия — действовал бы эффективнее и жёстче. Нет, грёбаный Ктулху использует последователей, как инструменты. Возможно, они что-то достают. Или устраняют тех, кто мешает их господину.

Ничего разрушительного в планах оставшихся на планете Предтеч ты не найдёшь. У них своеобразные задачи, но в целом они не идут вразрез с нашими.

Орден Неведомых пытался убить меня. И мою подругу.

Ты не должен был заявляться в святилище.

И откуда тебе всё это известно?

Как я уже сказал, у меня обширные возможности по сбору информации. Сейчас тебя должно волновать другое.

Что?

Как урегулировать конфликт.

Пусть Орден отступится. Я никого не трону, если они перестанут лезть в мои дела.

Человек, ты не можешь приказывать Древнему. Это не в твоей компетенции. Даже я не могу заступиться за тебя при текущем раскладе. Нужен посредник, через которого вы договоритесь на взаимовыгодных условиях.

Интересно девки пляшут.

Кто может выступить в роли такого посредника?

Другой Предтеча, кто же ещё.

Обожаю этот мир! Здесь всегда весело. Только научишься уживаться со всеми этими нездоровыми чудесами, как выплывают новые.

Иногда выплывают в прямом смысле этого слова.

Я готов тебя выслушать.

У тебя не так уж много времени, человек. Буквально через семь или восемь часов Йа-Рхан войдёт в акваторию Чёрного моря. Ты не готов к столкновению и неизбежно проиграешь. Прямо сейчас ты должен взойти на борт одного из своих дирижаблей, подняться в воздух и взять курс на северо-северо-запад. Как только поднимешься на высоту в полкилометра, свяжись со мной для получения дальнейших инструкций.

А Бродяга для этого не годится?

Боюсь, наш посредник может взять его под контроль. Что не в твоих интересах.

Когда отправляться?

Я уже сказал: прямо сейчас.

Разжав пальцы, я бросил коммуникатор на столешницу.

Задумчиво уставился в заоконную тьму. По закону подлости снаружи бушевал шторм. На долину обрушился проливной дождь, по улицам бежали мутные потоки, фонари с трудом пробивались сквозь всю эту муть. Грохот был такой, что возникало ощущение метеоритной бомбардировки. В водостоках бурлили водные потоки, и лететь куда-то в таких условиях казалось самоубийством.

Но выхода у меня нет.

Администратор сказал, что Йа-Рхан на всех парах мчится к славному городу Фазису. А мне, как ни крути, нравится этот город.

Я заварил кашу, мне её и расхлёбывать.

Да, забыл рассказать.

Модернизация моего личного дирижабля полностью завершена и теперь гондолу не узнать. Мы оставили большое внутреннее пространство, именуемое раньше десантным отсеком, но слегка его облагородили, утеплили и, можно сказать, очеловечили. Теперь этот отсек можно использовать как для переброски войск, так и для других нужд. К примеру, если я захочу срочно перевезти кучу вещей. Ну, или ограбить какого-нибудь наглого аристократишку, хо-хо-хо!

Жилые палубы тоже изменились.

Люди, которых мы наняли несколько месяцев назад, потрудились на славу. Обустроили камбуз, срастили парочку кают и таким образом сварганили небольшой, но уютный кубрик. Благоустроили мою личную каюту, снабдив её нормальной кроватью, письменным столом и душевой кабинкой. Да-да, теперь у нас на цеппелине есть канализация, водопровод и электрические нагреватели. Электричество вырабатывается дизельными генераторами. Кроме того, я получил возможность слушать радио, связываться по интеркому с рубкой, заваривать себе чай-кофе и хранить продукты в небольшом холодильнике. Опять же, большие холодильные камеры имеются в грузовом отсеке, который примыкает к камбузу. И да, в кубрике есть телевизор с видеомагнитофоном, проектор для всяких-разных презентаций, книжные полки с многотомными энциклопедиями, свежими журналами и обновляющимся набором беллетристики.

Я как-то навёл справки через Бродягу, потому что меня смущали габариты местных дирижаблей. Уж больно они здоровенные, если по чесноку. Есть же ограничения по подъёмной силе, а тут — махины, каких я отродясь не видывал. Даже в «золотой век» этих штуковин, когда ещё «Гинденбург» летал… Выяснилось, что таки да, в конструкции применяются древние технологии, почерпнутые из анналов вскрытых колоний. Не только артефакты, но и кое-какие сверхлёгкие и сверхпрочные сплавы, например. Я уж молчу про каббалистику, отводящую молнии… Или про цепочки, поглощающие и аккумулирующие атмосферное электричество. Да, есть и такое.

Экипаж был скромным.

Капитан воздушного судна, он же первый пилот. Помощник, он же второй пилот. Радист, кок и парочка мотористов. Даже стюарда я с собой не взял, хотя мы его наняли.

И никакой охраны.

Если у меня произойдёт столкновение с Древним, охрана не поможет.

А вот летать в шторм считается небезопасным занятием — если ваш цеппелин не подготовлен к экстремальным условиям. Мой — подготовлен. Так что я не очень переживал даже по поводу шквалистого ветра — с этой напастью как-нибудь справятся мощные движки, которые нам тоже обновили, почистили и смазали.

Свист ветра в расщелинах гор звучал как похоронный марш. Дождь хлестал по закруглённым стёклам гондолы с такой яростью, что мир за бортом превратился в мельтешащее марево серо-стальных полос. Казалось, сама стихия ополчилась против моего запуска.

«Прямо сейчас», — эхом отозвался в памяти голос Администратора.

Я толкнул массивную дверь выхода на посадочную площадку, и ветер едва не вырвал её из рук. Шквал обрушился на меня, ледяной и мокрый, сбивая с ног и вынуждая поторопиться. Такой вот хреновый июль. В нескольких шагах, призрачный и величественный в бушующей тьме, стоял «Джон Уик», мой дирижабль. Его обтекаемый корпус цвета грозового неба был мокрым и блестящим под редкими прожекторами, а из-под баллонетов с гулким шипением вырывались клубы отработанного газа, смешиваясь с дождём. Цеппелин казался живым существом, нетерпеливо рвущимся с привязи.