Чтение онлайн

– Нееет, звучит как бред, хах, – Алиса улыбнулась и снова замолчала, наблюдая как по воде расходятся круги неизвестно под чьим влиянием. И через мгновение спросила. – Зачем ты вообще со мной общаешься?

– С чего вдруг такой вопрос? – Лерон с интересом посмотрел на нее.

– Не вдруг. Я постоянно об этом думаю. Просто раньше было неловко о таком спрашивать. Но ты не думай, что у меня какие-то комплексы по этому поводу, просто интересно, – рассмеялась она.

– Ты забавная, – улыбнулся Лерон. – Своеобразная. И мне понравилось твое высказывание о книге Константина.

– Ты из-за этого со мной заговорил??

– В том числе.

– Ну все понятно! Хаха. А продолжаешь общаться, потому что я забавная. А в чем разница между мной и Димой? Ты его тоже назвал забавным.

– Он совершенно понятный. А ты при своей открытости и непосредственности таишь в себе что-то… неоднозначное. Есть в тебе какой-то подвох, я бы так сказал.

– Прям подвох? Ого. Почему ты так думаешь?

– Ты чересчур добрая и светлая. Таких людей не бывает.

– Пффф. То есть, я притворяюсь? И в чем же мой подвох тогда?

– Пока до конца не понял. Но есть догадки. О которых я тебе не расскажу, пока не буду в них уверен, – Лерон задорно взглянул на Алису, предупредив ее вопрос, готовый уже сорваться с губ. – Но, например, я подметил, что ты рассказываешь, о чем угодно, но только не о своих родителях.

– Нет во мне никакого подвоха... Я раскрытая книга…, – внезапно сникла Алиса.

– Ну если так, значит, я всего лишь ошибся.

– А вообще знаешь, в тебе тоже есть подвох.

– В самом деле? – улыбнулся Лерон. Уголки его губ почти незаметно стали подрагивать от беззвучного смеха, но Алиса этого не заметила. Она шла в глубокой задумчивости, глубоко сведя брови и наморщив лоб.

– Да. Я вообще думаю, никакой ты не социолог.

– Почему же?

– Не бывает таких странных и богатых социологов, тут и сравнивать даже не надо.

– С чего ты решила, что я богатый? – рассмеялся Лерон.

– Давай только не надо, ты это постоянно демонстрируешь. Я давно об этом думала, но пыталась объяснить как-то логически, но по большей части я просто это чувствую.

– Считаешь, я притворяюсь?

– Типа того, – Алиса пожала плечами и внезапно сбавила тон. Ей стало чуть-чуть неловко из-за своей внезапной вспыльчивости.

– И зачем мне это?

– Не знаю, – они помолчали какое-то время, и Алиса произнесла: – А что будет, когда ты меня раскусишь? Мы перестанем общаться?

– Возможно.

– Значит, друзьями мы не станем, – с какой-то грустью сказала Алиса и опустила голову, наблюдая, как носки ее ботинок черпают снег.

Лерон недоуменно посмотрел на нее.

– Мне бы этого хотелось. Хотя бы на короткое время, но не знакомыми, изучающими друг друга, а друзьями, – добавила Алиса.

– В чем разница?

– В том, что, если ты для меня просто знакомый, я не могу говорить с тобой откровенно. А если друг, то могу. А мы общаемся уже так много, что у меня возникает потребность говорить откровенно. Но мысль, что у тебя нет друзей, заставляет меня скрывать свои истинные мысли. И мне это доставляет большой дискомфорт. Понимаешь, сначала все было нормально, но теперь нет.

– Ты можешь говорить со мной откровенно, даже, если мы не друзья и никогда ими не будем. Это ведь всего лишь ярлык.

– Разве просто ярлык? Тогда почему ты сам делаешь акцент на том, что у тебя нет друзей, одни лишь знакомые?

– Чтобы было понимание. Для меня нет разницы, друзья или знакомые. Для меня это все просто люди, которые меня могут окружать. Но ты чувствуешь эту разницу, и я это понимаю. Поэтому говорю на твоем языке.

– Понятно. Значит, мы не сможем стать друзьями. В моем понимании.

– Я думаю, не совсем так. Мы можем стать друзьями в твоем понимании, но не в моем. Но разве это не одно и тоже? Ведь главное то, что ты получаешь, что важно тебе, а я – то, что важно мне. И какая разница, как это называть, если никто не остается в минусе?

– Хм… Может, ты и прав, надо это обдумать. Но пока я не могу с тобой расслабиться и быть собой полностью. Как с моими близкими.

Лерон внимательно смотрел на Алису какое-то время и спросил, но будто в утвердительном тоне:

– Не потому, что ты боишься моей реакции, а потому, что хочешь получить равнозначную отдачу?

– Точно…, – глаза Алисы округлились. – Как ты это понял?

– Большой опыт, всего на всего.

– Да, все так и есть. Мне не страшно казаться нелепой или быть неправильно понятой, это не моя ответственность. Но да, я бы хотела баланса.

– А под видом Снорочки оказался Снифф…

– Это что, из Муми-Троллей? – удивилась Алиса.

– Ну да. Читала их в детстве?

– И не только в детстве, если честно… Удивлена, что ты их вспомнил… Ах, да…Для вас же мумики как для нас Баба-Яга с Кощеем….

– Вроде того, – улыбнулся Лерон. Они отошли от пруда и двинулись дальше.

– Но нет, я не считаю, что это жадность. Просто считаю, что все в мире держится исключительно за счет баланса. Если делать добрые поступки, они все равно должны чем-то вознаграждаться. Хотя бы положительными эмоциями от осознания, что ты делаешь что-то хорошее. А если я буду с тобой откровенна, а ты со мной нет, это дисбаланс. Это попросту будет нечестно.

– Справедливо. Но, допустим, я могу сделать вид, что тоже с тобой откровенен, а на самом деле обманывать. И ты будешь думать, что баланс есть, потому что не сможешь понять, что тебя просто дурят. Получается, баланс будет соблюден только в твоей голове.

– Все так, наверное. Но, мне кажется, я чувствую, когда со мной люди не откровенны.

– Уверен, не всегда.

– Ну, бывают исключения, конечно. Но в целом это так.

– В любом случае, не стоит заморачиваться на расчетах этого баланса. Если на нем и правда держится существование нашего мира, значит, этот баланс должен быть глобальным. А это в свою очередь означает, что, если ты максимально честна с этим миром, то будешь получать от него отдачу. И не обязательно ожидать ее от конкретных людей. Так?

– Блин, – рассмеялась Алиса, – если рассуждать так глобально, то да, получается так.

– Поэтому, если хочешь быть откровенной, будь. И не важно, что ты получишь в ответ. А если не хочешь, то тебя никто не будет винить за это.

– Океей… Тогда я выбираю быть откровенной, потому что мне так хочется.

– Отлично. Самая разумная причина.

Алиса смущенно улыбнулась. С секунду помолчав, она посерьезнела и сказала:

– В таком случае я хочу сказать тебе еще одну вещь. И ты можешь ее никак не комментировать, если не захочешь.