Чтение онлайн

– А что район? – удивилась я.

– Исторический центр и все такое, ты к этому клонишь? Вот и у него те же аргументы были. А что толку, если земли вокруг дома нет? У нас между домом и забором меньше сотки.

– А тебе земля зачем? – вмешался Ольхов. – Помидоры выращивать? Так вон во дворе теплицу поставь, с соседями согласуем.

– У Ветровой и той четыре сотки вокруг ее развалюхи.

– И толку от этого клочка? Хочешь пастбище, так живи за городом. Там легко взять хоть десять соток, хоть гектар.

– Ага, и что я там делать буду? Грибы в лесу собирать? Нет, я из города не уеду, – надула губы Анжела.

– И кто-то здесь говорит об упрямстве, – глубокомысленно произнес Павел. – Кстати, напомню: когда нам выкатили предложение о покупке дома, именно ты наотрез отказалась отсюда переезжать. Хотя деньги обещали приличные.

– Ага, еще чего! Я в этот дом всю душу вложила. А эти застройщики пусть идут куда подальше со своими деньгами и предложениями.

– Мы слышали, что прямо во дворе могут построить многоквартирный дом, – подхватил Клим. – А это значит, что никому тут мало не покажется. Одна стройка чего стоит. Так что чем больше отказов продать свое имущество, тем лучше остальным соседям. Имею в виду тех, кто точно тут останется.

– А все и останутся, – ухмыльнулась Тимофеева. – Соблазнились бы на кругленькую сумму, давно продали бы.

– Странно, что прямо-таки все, – вставила я. – Не думаю, что для той же Ветровой эти деньги лишние. Да и вообще, я бы, наверное, согласилась.

– Это со стороны легко рассуждать. А когда ты много лет в одном месте прожил, расставаться с домом может быть не просто, – ответил Павел.

– Значит, вы дали застройщикам от ворот поворот? И что, они быстро сдались?

– Нет, выходили на нас несколько раз. Надеются, передумаем.

– И все? – уточнила я.

– А что еще? – вполне искренне удивился Павел.

– В Москве не так давно случай был, – на ходу сочиняла я. – Мужчина хотел выкупить квартиру рядом, а сосед ни в какую. В итоге поджег. Хорошо, пожарные оперативно среагировали…

– Ужас какой! – натурально возмутилась Анжела. – Что за методы? Цивилизация, называется.

Павел молча покачал головой в удивлении. Как ни старалась я уловить что-либо подозрительное в реакциях Тимофеевых, не чувствовала решительно ничего, кроме искреннего удивления. Хотя история, которую мне пришлось только что сочинить, была довольно правдоподобной. Не Барби же мне снизу приносить. Хотя, безусловно, их реакция на куклу была бы полезна делу. Мнение Клима на этот счет с моим явно не совпадало. Он вдруг обратился к Ольховой:

– Даша, принеси куклу, которую доставил сегодня курьер.

Ольхова испуганно застыла с ложкой, которой накладывала салат Павлу. Тимофеевы же не обратили на эти слова ровно никакого внимания.

– Зачем? – сглотнула она.

– Разве ты не для Эльзы ее заказала?

– А… да, конечно, – кивнула хозяйка.

– Она оказалось бракованной, надо будет поменять, – пришла я на помощь.

Дарья прикрыла глаза и с облегчением выдохнула.

– Сейчас столько брака развелось, – закивала Анжела.

Далее мы слушали истории о том, как она купила дорогие итальянские сапоги, а они оказались разного размера, хоть и с одинаковой маркировкой. Потом была история про планшет, в комплектации которого отсутствовало зарядное устройство, и множество других примеров беспредела, который, по ее мнению, творили производители.

В какой-то момент я перестала вслушиваться в слова и пытаться улавливать смысл. Вместо этого сосредоточилась на собственных ощущениях. Бергман точно спросит, что я почувствовала.

Я старалась не смотреть в сторону соседей, просто считывала эмоции, которые витали в гостиной. Ни страха, ни вранья я не ощутила, только напряжение. Оно не было сильным, но все-таки проигнорировать его полностью я не могла. Пытаясь найти источник, вскоре поняла, что натянутым, словно струна, был, пожалуй, Ольхов. Хотя внешне выглядел вполне расслабленным. Улыбался и даже шутил.

Вскоре Тимофеевы засобирались домой, сославшись на то, что пора отпускать няню. Анжела, выйдя из-за стола, спросила у Дарьи:

– Помочь с посудой?

В этом простом вопросе было столько самолюбования. Мне даже показалось, что Анжела на секунду бросила взгляд на свое отражение в старинном серванте. Даша снисходительно улыбнулась и отказалась. Она точно знала, что предложение Тимофеевой не стоило воспринимать всерьез.

Ольхов проводил гостей и, вернувшись наверх, первым делом спросил:

– Что скажете?

Я обратила внимание, что он заметно нервничает. Еще бы, послание сегодня было не из приятных. Вот только порадовать или обнадежить его пока было нечем.

– Не так быстро, – ответил Клим. – Как вы с ними познакомились?

Вопрос показался мне максимально странным, и ответ представлялся очевидным. Но Ольхов сумел удивить:

– Анжела поцарапала мою машину.

– Когда это случилось?

– Через пару недель после переезда.

– Обычно после таких инцидентов с соседями развязывают войну, – заметил Клим.

В этот момент я задумалась, каких соседей и какую войну он имеет в виду, с его-то опытом сражений.

– Ну это не случай Анжелы, – улыбнулась Даша. – Вы же видели, какая она болтушка. Кого хочешь заговорит, уговорит и переманит на свою сторону.

От моего предложения помочь ей с уборкой Дарья отказалась. Клим отправился вниз, а я поднялась в кабинет хозяйки и выглянула в окно: двор был пуст, если не считать пары голубей, которые сидели на скамейке, нахохлившись. Я прошлась туда-сюда по комнате и выглянула в коридор. В этот раз наверху интересовал меня вовсе не вид во двор. Я очень надеялась снова увидеть здесь девочку.

– Покажись, не бойся, – тихо позвала я. – Пожалуйста…

Ничего не произошло. Из кухни доносился звон посуды и голоса хозяев. Дом жил своей, сегодняшней жизнью, и девочка из прошлого показываться не спешила.

Я присела на верхнюю ступеньку лестницы и прислонила голову к стене. Она была холодной. Я провела рукой по шершавой штукатурке, словно пытаясь наладить контакт с самим домом. Больше всего мне хотелось понять – тот, кто отправляет послания, желает завладеть домом или, напротив, предупредить хозяев об опасности, которую тот таит?

Обе версии имели право на жизнь. Если предположить, что автор записок желает Ольховым добра, почему он выбирает такой изощренный способ? Не проще ли поделиться своей информацией или опасениями о доме напрямую. Однако велика вероятность, что в таком случае хозяева предупреждение всерьез не воспримут. И тут даже не столь важно, от кого они поступят: от пятнадцатилетней девочки, старушки или Анжелы, любительницы поболтать. А вот если нарисовать на двери крест, прислать цветы с траурной лентой, нагнать страху – тут даже взрослый мужик забеспокоится. Что и получилось в случае с Ольховым.