Чтение онлайн

— И что тут такого? — Нахмурился Асеер. Вечно ему кажется, что над ним все издеваются. — Ну, приехала к вам ваша мама.

— Мама моей жены. — С нажимом уточнил барбегази.

— Ну и что?

— А то! — Царь подался вперед и перешел на зловещий шепот. — А то, что мама моей жены умерла еще в прошлом году! Но теперь уже третьи сутки, в разгар рабочей ночи она появляется в главной ювелирной мастерской, начинает браниться и мало того… наводит смертельную порчу. На кого пальцем укажет, тот на следующий день обязательно сломает себе чего-нибудь или вообще пропадает, а кого поймает и враз до смерти изведет!

— Интересно. — Пробормотала я, косясь на озадаченного охотника. — А вы не пробовали ее как-нибудь своими силами выпроводить? Постыдить там, через плечо поплевать, экзорцизмы под настроение напеть?

— Вот по тебе сразу видно, что холостой. — Проворчал царь. — Знаешь, что будет, если жена узнает, что я эту… мать ее пытался выгнать? То-то и оно. У нас, у барбегази своих колдунов отродясь не было. В столицу запрос мы на специалиста отослали, конечно, да только гёт знает, когда этот специалист приедет. Заказчики уже бусы и кольца требуют, кайлами стучат, а мы еще и не начинали. В общем, вся надежда только на вас. Выручайте, я в долгу не останусь.

— Похоже на экимму. — Асеер, поглядел куда-то сквозь меня. — Духи не боятся меча, их можно уничтожить только магией, при помощи мощного заряда… Умбра, как у тебя с резервом?

— Пусто. — Честно призналась я. — Даже плазмоид не смогу создать.

— Наставник как-то рассказывал мне, что есть и еще один способ — зелье Маништусу… .

— Маништусу? Это, случайно, не тот храмовый алхимик, который два года искал способ воскресить свою любимую бабушку, чтобы излить невысказанные слова благодарности, и заодно узнать, куда она запрятала заветную кубышку с серебром, а потом еще пятьдесят лет выяснял, как укокошить чересчур деятельную и зубастую старушку? Помнится, ему все-таки удалось пережить перечницу… правда всего на несколько месяцев…

Дингир-ур раздраженно поджал губы, но все-таки утвердительно кивнул. — Ты знакома с рецептурой?

— Смутно, Хозяин не увлекался зельеварением.

— Хозяин?

Сделаем вид, что последнего вопроса не было, и хорошенько подумаем над предпоследним…

— Сопроводительное заклинание еще помню, а с ингредиентами совсем туго. А ты сам как?

— Знал бы сам, тебя бы уж точно не стал спрашивать.

Мы помолчали. Возвращаться обратно на мороз никому не хотелось. Но что делать?

— А вы спросите дядю. — В суровой задумчивой тишине детский голосок прозвучал как-то инородно, словно праздничный бубенчик на похоронах. — Дядя Симург все на свете знает!

Я удивленно уставилась на Шушуню, о самом существовании которой успела уже совершенно позабыть. А ведь правда, профессиональный алхимик отбарабанит рецепт любого декокта, хоть среди ночи разбуди. Плохих преподавателями в Школу Искусств не берут. Только почему самого гения не слышно?

Ответ обнаружился в соседнем кресле. Он мило улыбался во сне, утопая щекой в пушистых волосах солидарно подсапывающего ему племянника.

— Симург! — Я бесцеремонно дернула алхимика за длинный нос.

Искристые карие глаза широко распахнулись, в панике забегали по сторонам, сошлись в кучу на переносице, а потом удивленно уставились на меня.

— Ты знаешь рецептуру приготовления зелья Маништусу?

— Что? Маништусу? Конечно… а что? Зачем?

Решив отложить объяснения, я развернулась к Урук Шан, который все это время внимательно следил за нашим разговором.

— Мы беремся за это дело, но понадобится ваша помощь.

— Да, да. Все что угодно! — Царь сполз на краешек кресла и подобострастно закивал, демонстрируя жгучее желание немедленно содействовать любым нашим устремлениям. — Чего вы изволите?

— Мне понадобится малая берцовая кость с ноги умершего. И любая старая одежда или вещь, некогда ему принадлежавшая. Остальное… пришлите писца, я изволю диктовать.

Симург на удивление быстро сориентировался в ситуации, и теперь энергично расхаживал по комнате, бодрым уверенным голосом перечисляя необходимые компоненты. Кто бы мог подумать, от этот нахальный, заносчивый тип, коллекционирующий катаклизмы и неприятности, сможет оказать реальную помощь и спасет меня от смерти во льдах. Бр-р. Я поежилась, удобнее устраиваясь в мягком теплом кресле, и блаженно улыбнулась. Боги, как, хорошо! Как, же иногда хорошо ошибаться в людях!

— О нас много всяких россказней ходит. — Хрипун, который вызвался нам в провожатые, лихо перебросил факел из одной руки в другую и обернулся. — Вот, например, якобы мы все лето проводим в спячке, потому как не выносим жары и дневного света. Мол, достаточно посветить нам в глаза яркой лампой, так мы сразу все накопленное добро и отдадим.

— И что, светят? — Спросил из темноты Асеер. Он старался не попадать в ореол факела, бессовестно пользуясь преимуществами ночного зрения, чтобы во всех подробностях рассмотреть округу.

— Светят. А потом у нас полгода крутят ворот вместо крудлей. Посторонитесь-ка.

Мимо прокатилась тележка, запряженная двумя отталкивающего вида существами, похожими на огромных слизней. Рифленая черная шкура влажно поблескивала. Длинные уши-рога вяло покачивались в такт движения. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

— Вот такой он, крудель. — С теплотой прокомментировал барбегази. — Отвратительная, безотказная животина. Вечный враг нашего рода. Первые упоминания…

— А почему вы все лето проводите в спячке? — Поспешила вмешаться я, пока наш проводник окончательно не углубился в истоки крудлеводства.

— Да не то, чтобы в спячке, просто замораживаем все работы, закрываем ходы и перебираемся в высокогорные пещеры. Летом в штольнях скапливается смертоносный газ, убивающий все живое. А зимой он вытесняется холодным воздухом. Вот некоторые думают, якобы все барбегази — горняки и мастеровые. А ведь среди нас много бездарных художников, скульпторов, поэтов. Вот глядите. — Хрипун услужливо подсветил факелом. Увиденное заставило меня шарахнуться в сторону и наступить на ногу Асееру. С каменной стены на меня глядело бесчувственное одутловатое лицо Хозяина…

Видимо барельеф запечатлил какого-то древнего демона или бога смерти в момент исполнения своих непосредственных обязанностей. В левой руке он держал горсть искалеченных тел, безжизненно свисающих между пальцами и падающих под ноги, а правой нравоучительно указывал пальцем вверх. Я рывком схватила факел, подняла его над головой и, холодея от необъяснимого страха, прочитала высеченные на камне символы: «Живущему — жить, гниющему — гнить, всему свой срок. От смерти, как от собственной тени, сколько ни шагай, не уйдешь».