Чтение онлайн

— Дзинь-дзинь! — Внесло свою лепту тонкое стекло, рассыпаясь на осколки.

Спохватившись, мы застыли на месте, скорбно уставившись на зеленую фосфоресцирующую лужу, растекающуюся по полу. Единственный способ уйти живыми после встречи с экимму медленно и печально просачивался между металлическим плитами под ногами.

— Эй, молодчик, а ведь она гово'ила тебе правду.

— Тебе-то откуда знать! Лучше не лезь. — Взвился охотник, не отрывая взгляда от удручающего зрелища.

— Мне известно все, что было, что есть, и даже немного из того, что может пхоизойти. — Самодовольно произнесла его собеседница. Собеседница?

Мы медленно подняли глаза. В трех кушах над землей (и зачем барбегази такие высокие потолки?) висела голубая светящаяся фигура дородной низкорослой женщины со щекастым сварливым лицом уличной торговки. Вместе с астральным телом экимму забирает себе и психологическую оболочку, с удовольствием перенимая все самые худшие черты характера покойного.

— Что это вы тут за разх'ом устх'оили, а?

— Мамочки! — Хрипун с глухим стуком бухнулся в обморок.

— Ма-а-амочки. — Передразнила экимму, внимательно окидывая взглядом мастерскую и возвращаясь к луже на полу. — Так, а это что? Зелье Миништусу? Как не культуйно. Хотели обидеть больную ста'ую женщину! Этого вам не спущу, так и знайте! Вот когда я была молодая…

— Умбра! — Передо мной возникло рассерженное лицо Лайдэ-дзи. — Последний раз тебя выручаю. Так, пока эта грымза треплется, быстро опусти меня вон в ту бадью с углем, которая справа от тебя валяется.

— Опустила, что теперь?

— Теперь по луже повози. Ага, с двух сторон.

— С кем это ты там говойишь? — Подозрительно прищурилась царская теща, вернее существо, надевшее ее маску. За Гранью живет множество чудовищ, и чтобы пробраться в наш мир им приходится подыскивать себе защитную оболочку, как крабу-отшельнику — ракушку. Но будьте осторожны, на самом деле экимму — это не тот человек, которого вы знали. Вместо безобидной улитки из-под ракушки могут высунуться острые клешни. Есть даже такая пословица: пока он жив, он друг, когда он умер, он страшный демон. Не знаю, заметил ли призрак мои манипуляции или просто увидел Стрекозу, но широко распахнувшаяся зазубренная пасть явно свидетельствовала о крайней степени возмущения. — Ах ты змея!

Экимму превратилась в сплошной сгусток злобной энергии, протягивая к нам смертоносные лучи-щупальца. Кстати о змеях, такие лучи опаснее яда кобры…

— Замри, картавая, перед беспределом! — Вопль лайдэ-дзи заставил чудовище на мгновение замереть в недоумении, но именно это мгновение и подарило мне возможность уклониться от смертельных объятий.

Серия ударов — и загребущие отростки закружились в воздухе ворохом угасающих обрубков.

— Надо же, работает! — Восхитилась я.

— Еще бы не работало! — Польщено проворчала Стрекоза. — Гильдия веников не вяжет.

— А ну тихо! — Грозно прикрикнул Асеер. — Потом поболтаете, если доживете.

— Вот те раз, он меня слышит! — Удивилась Лайдэ-дзи, но послушно замолчала. Все-таки опасность еще действительно никуда не исчезла.

Тем временем значительно уменьшившийся в размерах призрак быстро заскользил вокруг, пытаясь достать меня со спины, за которой прятался беспомощный дингир-ур. Но каждый раз горящий зеленым пламенем клинок заставлял чудовище отступить, лишившись очередной части его энергетической оболочки.

Завывая от праведного негодования, экимму рванул с такой скоростью, что превратился в сплошное смазанной кольцо. От безостановочного вращения у меня уже заболела поясница и начала кружится голова. И тут призрак исчез…

Мастерская погрузилась во тьму. Тусклого мерцания измазанного зельем меча едва хватало, чтобы разглядеть узор на рукояти. Тишина наполнялась только нашим дыханием и жалобным постаныванием Хрипуна. Скоро к этим звукам добавился гул голосов. В глаза ударил свет факелов и на пороге появился всклокоченный Симург в окружении нескольких барбегази.

Наверное, они то и спугнули призрака. Как известно, экимму не жалуют яркий свет и шумные компании. Ну и слава богам. Я с облегченным вздохом опустила меч.

Этого-то она и ждала…

Жуткий визг плетью ударил по ушам и нервам, вырвав из моей груди неконтролируемый дикий вопль. Впереди распласталась синяя клубящаяся хмарь.

Я отчетливо поняла, что онемевшая от страха рука не успевает поднять клинок.

Время сделалось вязким, как в страшном сне, когда любое самое простое движение, как ты ни старайся, становится непростительно медленным, тяжелым, практически невыполнимым…

Сквозь смазанные контуры женского лица проступил звериный оскал истинной сущности… тварь самодовольно улыбалась…

Внезапно пальцы обожгло нечаянным холодом чужой ладони, и рука с мечом взмыла вверх.

Резкий удар клинка. Стон.

Рассеченное ровно пополам лицо застыло трагикомической маской.

Одна часть еще победно ухмыляется, а вторая уже передернута предсмертным ужасом.

Оглушительный удар сердца, и экимму испарился, словно пьяный бред из внезапно отрезвевшей головы.

Все кончено. Кажется, последнее я произнесла вслух.

— Какое счастье, что все обошлось! — Опомнился Симруг, бросаясь ко мне с жаркими объятьями. — Как же я рад, что вы остались живы! Мы так спешили, чтобы предупредить, что зелье бесполезно. Представляешь, Умбра, забыл положить древесного угля…

Охотник, предостерегающе сжал мое правое запястье. Но у меня и в мыслях не было никого калечить. Особенно этого горе-алхимика. Разве можно всерьез на него сердится? Таких обаятельных обалдуев либо закапывают при первой же встрече, либо опекают всю оставшуюся жизнь, не чая души и скуки…

Не успела я в полной мере осознать, ошеломляющий смысл последних слов, мелькнувших в моей голове, как мне в живот со всего размаху впечаталась визжащая Шушня, а на шее повис Тимхо, усиливая сходство с наряженным священным кустом, который на праздник урожая обычно обвешивали игрушками и ленточками.

— А ну прочь, трудяги! — Кучка барбегази раздвинулась, освобождая дорогу спешащему к нам Удук Шану. К счастью, он не стал усугублять мое положение, и деловито осведомившись результатом проводов любимой тещи, ограничился жаркой благодарственной речью с почтительного расстояния.

В завершение речи прошуршали вялые аплодисменты, и рядовые барбегази быстро разошлись по своим делам, оставив нас в обществе царя и его верного Хрипуна.

— В связи со всем вышесказанным, — уже более тихим и менее торжественным голосом произнес Удук Шан, без одобрения рассматривая учиненный погром. — А также с шатким финансовым положением, и дополнительными затратами на переоборудование мастерской, считаю, что в качестве награды можно позволить подлым чужеземцам продолжить свой проклятый путь через наши владения.