Чтение онлайн

Я отшвырнула уголек и закатала рукава, разминая запястья, только дальше дело не пошло. Тим и Асеер накинулись с двух сторон, как ретивые стражники на цареубийцу, едва не размазав меня по полу. — Индикатор! Забыла? Он же полыхнет!

— Не полыхнет. — Мне стало смешно. — Я вам тень великого колдуна или призрак отравившегося колбасника? Да эту дрянь еще в прошлом веке научились обманывать!

Груда угля медленно поднялась в воздух и грозовой тучей поползла вдоль рядов тележек, обрушиваясь в них кратковременными, точно дозированными осадками.

— Тимхо, залазь. Асеер, приготовь горизонтальный щит Даггара с компенсацией давления, достроишь надо мной на счет три. Раз…

Угольную кучу начало пошатывать из стороны в сторону, вниз бесконтрольно посыпалось мелкое крошево. За то и не люблю четырехмерные матрицы, что фиг уследишь. Вечно норовят развалиться в самый неподходящий момент.

— Два…

В зал с криками ворвались наши знакомые крысаки, неся какую-то чушь о белом кедошиме. Краем глаза я видела, как Тим машет мне из тележки, сама понимала, что рискую, но спешить было нельзя. Еще немного. Магия не любит спешки.

— Три!

Толчок. Переворот. Боль в груди от столкновения с чьим-то коленом. Щит сомкнулся у меня над головой, а в следующее мгновение сверху с глухим перестуком обрушилась черная лавина. Стало темно.

Мы затаились, как три упыря в одной могиле, преследуемые разбушевавшимися крестьянами. Нам везло. Раскопок, всенародного чествования и торжественного награждения осиновыми кольями не последовало. Щит достойно выдерживал нагрузку. Правда, на проверку он оказался не классическим высокопрочным экраном Даггара, а его совковой версией. Ничего, как говаривали аккадские головорезы, подрабатывающие во время войны продажей вражеских скальпов в столичные цирюльни, — с паршивого шумберца хоть шерсти клок. Главное, что Асеер предусмотрел воздуховоды, а то ведь смерть от удушья — самая ходовая цена за ошибку в таком заклинании.

Снова раздался рев горна, возвестивший окончание обеда, и нашу тележку потащили к желобу. Непродолжительная встряска. Рывок. Ощущение бешено скорости, замедлявшейся лишь на тягучее мгновение, когда нас перехватывала очередная смена кедошим. Получилось! Мы в пути! Давление, несмотря на компенсацию, быстро увеличивалось, отдаваясь болью в ушах. Становилось холоднее. Проклятый смертельный холод, который извечно мучает игигов, тех, которые не могут согреться даже в полуденном шумберском зное, привычно потянул ко мне свои костлявые загребущие лапы. Но внезапно наткнулся на дыхание Тима, исходящее от него тепло, и отступил. Асеер придвинулся ближе, и я почувствовала тепло другим плечом. Было еще какое-то тепло. Незнакомое раньше. Неожиданное тепло с той стороны, где сердце. Окончательно отогревшись, тело размякло, сознание затуманилось. Веки неожиданно сделавшиеся непомерно тяжелыми стали предательски опускаться.

Вода. Мутная зеленая вода Нефритового Озера. Или нет, это волны на набережной Гуаба. Темная вода, переходящая в ало-золотую полосу у далекого горизонта, мерно обрушивается на заваленный кучами водорослей пустынный берег, с клокочущим гулом перекатывая мелкие камешки. Тихо вслед за солнцем ускользает за море день. По берегу идут люди. Семья. Тим крепко держит меня за руку и, как всегда, болтает без умолку. Беловолосый мужчина обнимает меня за плечи. Я время от времени поворачиваю голову, чтобы видеть его глаза. Мне холодно, когда я их не вижу. Асеер улыбается. У него самые красивые глаза на свете, глаза цвета закатного солнца. От кромки воды к нам несется растрепанная, довольная до невозможности Шушуня, за ее спиной на фоне слепящего света темный силуэт человека с гигантской, как раскрытый веер створкой гребешка в руках.

— Мы такую ракушку нашли! Обалдеть! Правда, дедушка? Давай скорее, дедушка! Человек подходит ближе, и вижу Его лицо. Широкое лицо с большими на выкате глазами заслоняет весь мир. Он хочет что-то сказать, уже слышно, как голос клокочет у него в глотке.

— Умбра, деточка моя…

Рот страшно искажается, превращаясь в огромную черную, всепоглощающую дыру. Тьма засасывает, поглощает меня без остатка. Дикий ужас. Хочется бежать. Хочется кричать, но здесь мои желания больше ничего не значат. Картинка сменяется. Теперь передо мной новое лицо.

— Умбра! — Карие глаза Лайдэ-дзи блестят, руки безостановочно перебирают ворох косичек. — Боги, а я-то уже боялась, ты не дотумкаешь про сон! Слушай внимательно, нас с Тимхо повязали! Навалилась разом целая кодла наемников, а при ней колдун. Никто и пикнуть не успел. Колдун приказал везти мальчонку в старую тюрьму, а меня забрал и при себе таскает. Для этого пришлось посулить ему вечную жизнь. Представляешь? И этот туда же! Все думают, что это чего-то хорошее, нектар, повидло из райских яблок с небесной патокой. И только я знаю, что на вкус это сущее дерьмо! Вечную жизнь ему! Да пусть поцелует меня в задницу!

Стрекоза замолчала, нахмурив лоб. А у меня прямо таки чесались руки, дать ей затрещину. Хватить жужжать! Говори по сути! Ну же!

— Так, о чем это то я… ах да! Знаю я, что он замыслил! Представляешь, этот хреноплет…

Резкий удар сотряс тележку, словно клятвопреступника после прямого попадания молнии. Я проснулась обиженная на весь мир и на Стрекозу в особенности. Убила бы, если бы не двухсотлетний мертвецкий стаж! Почему так не во время? Нельзя было выйти на связь, когда я отлеживала бока на постоялом дворе Городца? И почему сразу не сказать самое главное? Если мне еще и доведется уснуть в ближайшее время, то только вечным сном. А ведь самое обидное, что могло получиться… ладно, судьба тетка вредная, но отходчивая. Может еще повезет, главное не терять время.

Тим и Асеер, с интересом выглядывающие в щель между бортом тележки и приподнятым магическим щитом, посторонились, пропустив меня в середину. Глаза обдало жаром от множества огромных печей, в которых потрескивали, булькали, шкварчали, посвистывали самые немыслимые блюда. Вокруг мельтешили, сбивались в группы, рассыпались в стороны, крутились в пируэтах, застывали в сложных поддержках, повара в снежно белых одеждах, поварята в остроконечных колпаках, широкоплечие носильщики в красных кафтанах — и всем этим представлением дирижировало здоровенное чудовище, похожее на клыкастую черную саламандру. Мне попадалась похожая картинка в бестиарии под названием «донестры», но в натуре представителей этого вида встречать, еще не доводилось. Это племя людоедов-гурманов, обитающее на островах, затерянных далеко в Южном океане, редко заглядывало на материк, зато охотно принимало у себя путешественников, купцов и исследователей со всех континентов. Немногие вернувшиеся помимо неврастении и ночных кошмаров привезли с собой удивительные рецепты, перевернувшие материковые представления о кулинарии. Как ни странно в лучшую сторону. И теперь повара донестры ценились на вес золотого запаса среднего государства.

Судя по витавшим в воздухе запахам, вполне заслуженно.

— Сколько ярусов осталось до тронного зала? — Обратилась я к Тиму, чтобы хоть немного отвлечься от чувства голода, выворачивающего желудок наизнанку.

— Тридцать. — Ответил за него Асеер, жадно провожая глазами проплывавший мимо поднос с жареными перепелками. У мальчишки хватило сил только на глотательное движение.

— Гёт! Далековато. Что на пиру принято подавать остывшие и зачерствевшие в пути деликатесы?

— Все продуманно. — Исчезновение блюда из поля зрения подействовало на Митича благотворно. — Кухня расположена на максимально возможной высоте. Выше готовить будет уже невозможно. Вода кипит, но не нагревается, понимаешь? К тому же здесь отдельный магопровод, ведущий прямо в пиршественный зал. А тепло сохраняется с помощью специальной посуды, которые… вон, гляди, нас как раз везут мимо отправочного стола.

Отправочный стол представлял собой длиннющий помост, на котором готовые блюда укладывались в разногабаритную тару с выстланным раскаленными камнями поддоном и накрывались высокими куполообразными крышками, после чего переходили в ведение кедошим. На столе уже выстроилась приличная съестная очередь, которую замыкал давешний поднос с перепелками. Я огляделась. Из дальнего конца кухни группа носильщиков под предводительством донестра как раз транспортировала исполинское блюдо, с трудом вмещавшее в себя целого лося, вместе с рогами, копытами и годовым урожаем овощей.