Чтение онлайн

Он поднял глаза, и в них тусклым блеском отразилось отчаяние.

— Ты меня ненавидишь? — Спрашивали они.

— Тебе не нравится Тарзилега? — Спросил он.

К горлу подкатил горький комок. Я вдруг отчетливо поняла, что обладаю властью над этим человеком. Такой же, как он надо мной. Все-таки мы две половинки одного целого, а уж как и во что там все дальше сложится, лучше не думать…

— Нет… — Одними глазами ответила я. Это было правдой. Я его никогда не ненавидела. Я всегда ненавидела только себя.

— Нет, почему, нравится. Только не в качестве постоянного места проживания.

Колдун торжествующе поджал губы, и тут же быстро добавил, закрепляя результат.

— Вы могли бы навещать старого больного колдуна время от времени. Ты и твоя семья.

— Хватит уже называть их моей семьей. Мы просто…

— Хватит уже врать. Не повторяй моих ошибок, Умбра. Ты же любишь этих детей, как собственных. А они тебя. Вы нужны друг другу. А если ты надумаешь опять трусливо сбежать и бросить их, как в прошлый раз… — Он нехорошо улыбнулся, приоткрыв губы, снова став похожим на себя прежнего. В прозрачных глазах плеснулась крупная зубастая рыбина. — Тогда я с тобой поговорю особо!

Я сочла за лучшее промолчать, предчувствуя, что прежние придирки злого колдуна были цветочками, и это превращение в доброго заботливого волшебника еще вдарит по моей жизни годовым запасом бахчевых.

— О материальной стороне дела можешь не волноваться. Я лично позабочусь, чтобы у вас все обстояло благополучно. — Душевно допел Сайтас. И вдохновленное выражение его добродушной морды мне весьма не понравилось. Уж если Хозяин загорался какой-то бредовой идеей, то отдавался ей целиком, уступая в разборчивости средств и деликатности разве что несущейся на всех парах горной лавине или тропическому урагану. Этот позаботится. Да помогут нам боги…

— Кстати, а что с мальчиком? — Вклинилась Стрекоза, бесцеремонно прервав токование колдуна о нашем счастливом будущем под его куцым, но крепким крылом. И опять ей, нахалке, ничего за это не было.

— А что с Тимом? — Спросила я, радуясь перемене темы.

— Причем здесь Тимхо? Я говорю о своем мальчике, об Асеере! — Лайдэ-дзи сентиментально сцепила пальцы, не обращая внимания на иронические ухмылки. — Я привязалась к нему, как к родному. Вежливый. Послушный. Хозяйственный. Между прочим, он хорошо готовит. На арфе умеет играть. А уж как красиво поет… только разве же это, кто знает? Подойти даже бояться. Но я их понимаю. И тебя понимаю, сама такая была. Девушкам все блестящее, красивое нравится, а тут немощь бледная, глаза красные, удужьи. Волосы, точно инеем выбелены. Одним словом, урод…

— Он не урод! Асеер самый… — Я прикусила губу и потупилась, понимая, что выдала себя с головой.

— Ну-ну, — угрожающе нависла Стрекоза, припирая меня к подушкам. — Признавайся, я ведь все вижу. Он тебе нравится?

— Нам ты можешь все рассказать. — Мягко поддержал ее Сайтас.

— Больше, чем живопись. — Отпираться было стыдно и бессмысленно. Прятать чувства от этих двоих — все равно, что прикрываться мочалкой в общественных купальнях. — Только никому не говорите!

В этот момент дверь открылась, впуская объект обсуждения в компании кучерявого ученика. Я умоляюще поднесла ладони ко рту. Колдун и Лайдэ-дзи понимающе закивали. А потом, как ни в чем не бывало, обернулись к Асееру и в один голос объявили.

— Она сказала, что тоже тебя любит!

Повесилась тишина. Сердце сжалось, ожидая, что вот-вот произойдет нечто непоправимое. Например, что он развернется и уйдет. Или, упади небо, рассмеется. Или скажет что-нибудь обидное. Или глупое. Но Асеер ничего не сказал. Только легонько подтолкнул Тима в спину, и они продолжили наступательное движение, как ни в чем не бывало. Мальчишка тут же плюхнулся на ковер, охотно подставив лохматую макушку под мою ладонь. Дингир-ур медленно склонился над одром, заставив все внутри замереть. От раны осталась только тонкая розовая полоска поперек лица. Скорее всего, этот шрам уже никогда не исчезнет, но с ним охотник нравился мне даже еще больше, если такое, конечно, возможно. Я зачарованно потянулась навстречу. Именно в такие моменты герои баллад сжимают друг друга в жарких объятиях и сливаются в страстном поцелуе под проникновенное треньканье арфы. Тренькнули натянутые нервы. Дингир-ур взял меня за подбородок, потрогал лоб, деловито, чуть сжимая пальцами кожу, повернул мою голову вправо-влево, поочередно оттянул нижние веки с возмущенно вытаращенных глаз, и, удовлетворенно хмыкнув, присел рядом, обняв вместо меня подушку. Неудержимо захотелось наплевать на свидетелей, выдернуть из-под этого наглого мешка с костями проклятый мешок с перьями и придушить первого вторым. Какой позор, я ревную его к своей же подушке. Обманутая героиня душит коварного изменника своей более удачливой соперницей. До такой развязки еще не додумался ни один виршеплет.

— Мы уже приземлились в Тарзелеге! — Радостно поведал Тим, не обращая внимания на мое помрачневшее лицо. — Мы только что встретили повара. Они отправились накрывать стол на берегу залива. Сайтас сказал, можно пожить на корабле, пока ты не поправишься. А еще он обещал научить меня управлять шемом, правда же?

— Правда. — Кивнул колдун. — Можем начать сразу после ужина, если, конечно, твой учитель не возражает.

— Не возражает. Считай, что у тебя каникулы.

Выпущенный на волю мальчишка тут же вцепился в Сайтаса, аки голодный волчище в агнца. Скоро комната наполнилась свитками, пыльными томами, разноцветными трехмерными моделями компонентов корабля и гнусавым голосом ораторствующего колдуна. На меня его гнусавые монологи всегда действовали, как обух по голове. Глаза стали закрываться сами собой. Из полудремы лишь изредка выдергивали восхищенные возгласы Тима и пререкания Сайтаса и Стрекозы. Последняя в шемах разбиралась, как свинья в достижениях суконно-камвольной промышленности, но упорно мнила себя специалистом по всем вопросам, и не упускала возможности вставить свое острое словцо. Из темноты выскакивали отрывки сюрреалистических картин.

Бранящаяся Стрекоза.

Колдун с мальчишкой ползают по ковру, тыча пальцами в развернутый чертеж — со стороны это выглядит так, словно они охотятся за тараканами. Бранящаяся Стрекоза с видом полководца указывает, куда ползти.

Сайтас и хохочущий Тимхо висят вниз головой. Бранящаяся Стрекоза требует, чтобы они немедленно спустились.

Раскрасневшийся Сайтас вдохновлено ораторствует. Срекоза оппонирует. Оставленный без прсмотра Тим тянется к висящему в воздухе черному ящику.

Комната заполнена густым дымом. Из дыма раздается дикий хохот, выглядывает крокодилий хвост, сверкают молнии. Кто-то низким гортанным голосом напевает непристойные частушки.

Потом все внезапно исчезает.

Появляется Стрекоза. Она трясет в воздухе кулачками и ругается, но из ее рта не вылетает ни слова.

Сайтас победно улыбается и грозит Тиму пальцем. Тим густо краснеет.

Когда я снова проснулась, в комнате никого не было. Гладкое совершенство ночной темноты нарушала только синяя заплата окна, пришпиленная острыми булавками звезд. А вдруг ничего вообще не было? Асеер, Шушуня и Тим лежат мертвые в разрушенном императорском дворце. А вдруг никого из них в моей жизни вообще не было. Вдруг все это мне просто приснилось… и теперь я снова проснулась в своей старой комнате в замке колдуна. Кровь в моих жилах застыла, превратившись в острый безжизненный лед. Никогда мне еще не было так страшно… и так холодно…

Рядом кто-то тихо зевнул и потянулся.

— Кажется, мы проспали ужин. — Сказал он хриплым ото сна голосом, и холод сбежал, трусливо поджав хвост. Я повернула голову. Щека уткнулась в мягкие шелковистые волосы. Надо же, а на вид, они казались такими грубыми.

— Прости. Сам не заметил, как заснул. — Асеер широко зевнул, скомкав последнее слово. — Я пойду, а то еще не побрезгуешь, на голодный желудок.

— Не волнуйся, ты не в моем вкусе. — Фыркнула я. — На ужин предпочитаю хорошо прожаренных праведников с бокалом горьких слез прекрасных непорочных дев или на худой конец запеченных в собственных доспехах рыцарей без страха, упрека и нехороших заразных заболеваний…

— Удивительно, как ты протянула до столь преклонных лет, на такой жесткой диете. — Дингир-ур потянулся, заложив руки за голову. — С праведниками и прекрасными непорочными девами в этом году, как никогда туго. Даже самые радикальные адепты черных культов переходят на козлов и черных петухов. Зато рыцарство напротив переживает расцвет. Вот как раз недавно в пограничном королевстве Флавии был образован новый орден «Слепой отваги». Три десятка рыцарей поклялись на развалинах фамильного замка своего сюзерена… который, кстати, сами в пьяном угаре и разнесли… что ни ветер, ни боль, ни опасность, не заставят их разомкнуть правый глаз, пока не падут стены города Тарзилега, попирающиего святые флавийские земли. То есть перекрывающему все пути контрабанды дешевого имперского вина.