Чтение онлайн

–  Не хочешь лебедем, тогда навозной мухой…

Волшебник проворчал что-то, и неведомая сила, уже однажды показавшая журавлевцу свою власть над ним, подхватила страдальца и через окно вынесла наружу. В одно мгновение вместо надежного камня под ним ни оказалось ничего. Гаврила взревел и тут же обезумел от страха. На его счастье Гольш не бросил его, уподобив настоящей мухе, а довольно аккуратно опустил на землю среди розовых кустов, только не вовремя. К этому моменту в Гавриле не осталось ничего человеческого. Страх бушевал в нем, требовал действий. Он рвался наружу, и Гаврила бросился очертя голову сквозь сплетения кустов, выворачивая и сбивая деревья. Несколько мгновений спустя он стал похож на лешего - в ветках, цветах, траве.

Гольш озадаченно смотрел на растоптанные розовые кусты, на содранный дерн, на сломанные деревья. Гаврила лежал посреди всего этого разгрома и едва-едва шевелился.

–  Страх высоты тебе тоже истребить надо, а то вдруг придется на стену лезть…

Как не бурчал внутренний голос, как не предостерегал, а началась Гаврилова служба у Марка с приятностей.

Вдобавок к знаменитому мечу, получил он короткое копье и кожаную куртку с нашитыми сверху стальными пластинами, чтоб от стрел беречься. Ходить стало тяжеловато, но зато сейчас он ничем не отличался от телохранителей Марка. Только внешне, конечно, - умения-то воинского у него как не было так и не появилось. О том, что именно он убил Могуля бен Зейду никто из новых товарищей в открытую не говорил, но за спиной шептались и от этого шепота распрямлялись Гавриловы плечи.

Ему, правда, хватало ума понимать всю ненадежность этой славы. Ведь если дойдет до дела, то никакая слава не поможет. Слава железу не помеха, и теперь он ловил каждую возможность посмотреть и научиться тому, что уже умели бывалые стражи. Пока обоз шел степью, было не до этого. Слава Богам драться не пришлось, зато смотреть приходилось в оба глаза - Марк держал Гаврилу при себе. После Экзампая появилась в нем какая-то почтительность к Масленникову - разговаривал с ним, совета спрашивал.

Но зато когда товар погрузили на корабли и свободного времени стало побольше Масленников ходил по палубе, присматриваясь к тому, как, кто от скуки, а кто от избытка сил - рубились его новые товарищи. Глядя на них, на быстро порхающие вокруг голов мечи Гаврила вздыхал и вспоминал оставленную в поле соху - жалко было.

Зависть к умельцам мечевого боя при этом как-то странно мешалась в нем с чувством превосходства и уверенностью, что если он, не дай Светлые Боги, как-то некстати вспотеет, то все их искусство пользы им не принесет. Все одно поубивает он всех, кто не догадается в первый момент с корабля спрыгнуть…

Это наполняло его мрачной гордостью и делало улыбку такой, что даже бывалые воины смущались и отводили глаза, догадываясь, что за ним стоит не только сила - стоит колдовство.

Так что хотя славы у него еще не было, однако репутация опасного человека, что зарежет и глазом не моргнет, уже появилась. Что не говори, а приятно было осознавать себя опасным человеком.

Глядя на степь вокруг себя, Гаврила то и дело вздыхал. Вокруг кипела жизнь. Она пахла свежевспаханной землей, зеленью, водой. Тут, на корабле воздух пах кожей, неживым, сухим деревом, а там, на берегу, воздух был медовый, звенел пчелиным звоном и кузнечиковым стрекотом. Там летали птицы, там светило солнце, там гулял ветер. Конечно, все это было и на реке - и ветер, и птицы, во всяком случае, но куда им было сравниться с тем ветром и птицами, что были на берегу!

–  Что там?

Гаврила вздрогнул, обернулся. Марк подошел неслышно.

–  Птицы, - сказал Гаврила. Марк серьезно посмотрел на небо. Гаврила молчал, не желая отрывать взгляд от зелени.

–  Думаешь, кто-то там есть?
– негромко спросило купец. Гаврила пожал плечами. Он представил землепашцев, бредущих за бороздой, босыми ногами разминающими только что распаханную землю.

–  Наверное… Место больно удобное.

"Пойму распахивать самое милое дело… Или заливные луга…" Марк озабоченно покачал головой.

–  Все-таки мы на середине реки. Может, и не решатся?

Гаврила его не понял, но на всякий случай улыбнулся.

Берега плыли рядом, но опытный кормщик держался середины реки, пропуская мимо бортов светло-рыжие мели.

Знакомый холодок пробежал по Гавриловой спине. Нет. Это был не страх. Больше всего это походило на чей-то внимательный, не злой взгляд, словно кто-то большой и невидимый смотрел на него как… Что-то внутри замерло, когда он, торопясь, перебрал, на что это может быть похоже. Ну конечно! Да! Таким же взглядом он и сам смотрел на нераспаханное поле… Этот "кто-то" смотрел на него, как на место, над которым нужно будет потрудиться.

Гаврила покосился на Марка. Тот видно и сам что-то такое почувствовал.

–  Карас!

Из-за тюков с товаром выбежал личный Марков колдун. После Митридана, Игнациуса и Гольша этот больше походил на неуча, но и он вроде кое-что мог, раз купец таскал его за собой.

–  Глянь вокруг, - приказал Марк, делая знак начальнику охранного отряда. Тот только успел повернуться, чтоб отдать приказанье, когда воздух прорезал высокий и чистый звук. Гаврила не разобрал сразу, что это свирель или простая пастушеская дудка. Чистый как солнечный луч звук заглушил треск трещоток тут же, словно оттолкнувшись от него, в воздух взвилась песня. "Во поле, во степи…" ревели мужские голоса. Все головы повернулись, и каждый, кто стоял на палубе увидел как перед головной лодьей, саженях в тридцати впереди раздвинулись кусты и от берега отошли лодки.

–  К оружию!
– скомандовал Мусил.
– Стража к левому борту!

Железный лязг за спиной показался Гавриле совсем не страшным. Он и с места не сдвинулся, потому как и так уже стоя возле борта, глядя как лодки с пестро одетыми скоморохами подгребают к каравану.

–  Карас, что там?
– спросил Марк, не отрывая взгляда от лодок.
– Что-то есть?

–  Есть, - сквозь зубы ответил маг.
– Только не могу понять что…

Он так и не понял. Над Гавриловым ухом вжикнуло, пахнуло ветром. Он повернул голову и увидел, как колдун валится на палубу со стрелой в груди. Несколько мгновений Гаврила таращился на него, совмещая в голове эту стрелу с посеребренными перьями и скоморохов в лодках.

–  А-а-а-а-а-а!
– заорал кто-то над ухом, а потом что-то охватило Гаврилу за плечи, потащило назад и опрокинуло за борт. Он плюхнулся в воду спиной. Только тут страх метнулся в нем, словно рыба из глубины рванулась на поверхность, но сам-то он не был рыбой и вместо того, чтоб подняться, вместе со страхом пошел ко дну.

Груз доспеха тянул вниз и, устрашась утопления, Масленников неуклюже замахал стянутыми в локтях руками. Прозрачная только что вода на глазах зазеленела, наполнилась глубиной. Он закричал. Крик, став пузырьками воздуха, рванулся вверх, вызывая мгновенную зависть и новый страх. Вокруг сгустилась зеленая муть, и только вверху спасительно блестело голубое небо.

К счастью сила, что сбросила его в воду, никуда не пропала. Гаврилу дернуло вверх и он не по своей воле, но с большой радостью начал всплывать к свету и воздуху. Выпрыгнув из воды, заорал, давая волю страху, но видимо тому, кто все это устроил, сейчас было не до него. Помощь не пришла. Река, как текла, так и продолжала бежать, увлекая за собой корабли.

Гаврила сбросил с лица мокрые волосы, посмотрел вниз. Так и есть. Никаких таинственных сил. Веревка.

Корабль шел вперед и привязанный к нему веревкой Гаврила тащился следом. Вода вытекла из ушей, и сразу стали слышны крики и звон железа. Масленников попробовал повернуться, посмотреть, но не вышло ничего. Он ворочался, пытаясь увидеть, что же случилось с кораблями и не утонуть при этом. Потом звуки стихли. Веревка дернулась, и Гаврила почувствовал, что его потянуло назад.