Чтение онлайн

Утром чэнсян Гун-сунь Хун сказал Чжану:

— Сын Неба повелел вам изложить на отдельных свитках сведения о каждой стране и о каждом народе, с которым вы встречались.

Несколько дней при помощи двух писцов Чжан составлял донесения.

Когда свитки были готовы, их представили императору, У Сына Неба сидел вездесущий Гун-сунь Хун. Никто не знал, когда он ложится спать, когда встает: он всегда на ногах, всегда готов по первому зову предстать перед своим повелителем.

Легким кивком головы У-ди разрешил первому советнику огласить свитки.

— «Усунь[45] лежит почти в двух тысячах ли на северо-восток от Давани, — читал Гун-сунь Хун. — Это кочевое владение, жители которого переходят за стадами с места на место. В обычаях они сходствуют с сюнну. Усунь имеет несколько десятков тысяч воинов, отважных в сражениях. В прежние времена усуни были в зависимости от сюнну. Однако когда усилились, то завели собственных данников и отказались от поездок в орду сюнну…» Это неплохо, — от себя добавил Гун-супь Хун. — Значит, Усунь не в ладах с сюнну! — Он продолжал читать: — «Канцзюй лежит почти в двух тысячах ли на северо-запад от Давани. Это также кочевое владение; в обычаях оно совершенно сходствует с юечжи. Имеет до девяноста тысяч воинов. Канцзюй смежен с Даванью и по малосилию своему признает над собой на юге власть юечжи, а на востоке власть сюнну».

— Как это понять? — тихо произнес У-ди.

— Видимо, это ошибка лазутчика. Девяносто тысяч воинов — и малосилие! Этого не может быть! Скорее всего, они в союзе и с юечжи, и с сюнну. Это мы уточним. — Гун-сунь Хун впервые при У-ди назвал Чжан Цяня соответственно его истинной, тайной миссии — лазутчиком. Он никогда не посмел бы этого сделать, если бы перед тем повелитель не высказал сомнения в объективности посла и достоверности его сведений. Иначе его дерзость была бы жестоко наказана. — «В нескольких тысячах ли на запад от Больших Юечжи лежит Аньси, — читал Гун-сунь Хун второй свиток. — Жители этой страны ведут оседлую жизнь и занимаются земледелием; сеют рис и пшеницу, делают вино из винограда. В Аньси есть несколько сот больших и малых городов; они выглядят так же, как и в Давани. Страна занимает несколько тысяч ли пространства и считается величайшим государством… Записи чертят на пергамине[46] поперечными строчками…» Интересно. Оказывается, можно писать и поперек! — удивился чэнсян и раскрыл очередное донесение: — «Тяочжи[47] лежит в нескольких тысячах ли на запад от Аньси, близ Западного моря[48]. Климат жаркий, почва влажная; жители занимаются земледелием, сеют рис… В Тяочжи есть Мертвая вода[49]…» Когда шэнбины достигнут берега Западного моря, мертвая вода станет для нас живой. — Гунсунь Хун, довольный удачно придуманной фразой, разворачивал следующий свиток.

— В другой раз! — сказал У-ди.

— Когда Чжан Цянь закончит эти свитки, в них будут сведения о тридцати шести странах, — доложил чэнсян.

Глава пятая

БЛИЗКОРАСПОЛОЖЕННЫЙ ДАЛЬНИЙ СОСЕД

Ань-ину и нескольким его товарищам-байшаньцам удалось скрыться от озверевших шэнбинов, учинивших расправу над восставшими строителями дороги. Они бежали в горы и там пристали к ватаге таких же обездоленных людей, бывших крестьян-нунфу, которых обстоятельства заставили стать разбойниками. Жестокость правителей рождала ответную жестокость. Разбойники грабили караваны, убивали купцов, наводили страх на окрестные селения. Ань-ину претили грабежи и убийства, и он был рад, что атаман не посылал его в набеги. Целые дни Ань-ин проводил в пещере, служившей атаману убежищем, читал захваченные свитки, готовил пищу.

Трудно предположить, как сложилась бы судьба впечатлительного юноши среди разбойной вольницы, если бы не случай, который перевернул его жизнь. Однажды утром у входа в пещеру остановилась группа всадников, весело переговаривающихся между собой.

— Привели «языка», Ань-ин! Тащи его к атаману! — произнес коренастый мужчина, сняв с седла связанного по рукам и ногам молодого пленника.

Распутав узел на тонкой шелковой веревке, когда-то связывавшей вьюки богатого купца, а теперь руки и ноги пойманных, разбойники втолкнули новую добычу в проход пещеры.

— Где вы его схватили? — раздался из глубины пещеры голос атамана.

— Отстал от каравана, зашел в кусты справить нужду, — со смехом ответил один из пришедших.

Атаман и два его подручных подошли ближе, с интересом посмотрели на пленника.

— Чей караван? — спросил атаман.

— Посланника Сына Неба.

— Куда идет?

— В Дянь-юэ[50].

— Куда, ты сказал?

— В страну дальше Куньмина[51].

Атаман, не слыхавший ни о Дянь-юэ, ни о Куньмине, перешел к более интересующему его вопросу:

— Велика ли охрана?

— Не менее сотни человек.

— Уведите его! — приказал атаман разбойникам.

Когда те вышли, атаман повернулся к одному из подручных:

— Нападать на них неразумно. Потом шэнбины обшарят все наши норы.

— И с ними слишком много охранников! — согласился подручный.

— Пленник умеет читать и писать, — вмешался в разговор Ань-ин.

— Ну и что? Чего ты хочешь?

— Если его помощником… ко мне?

— Что ж, — сказал атаман, зевая, — возьми. Но смотри, чтоб не убежал!

Ань-ин ринулся к выходу и крикнул:

— Не убивайте его! Атаман приказал!

Онемевшего от страха пленника Ань-ин увел в свой шатер, раскинутый у родника возле валуна, где он спал вместе с четырьмя разбойниками. В то утро здесь появился пятый обитатель.

К полудню разбойники разбрелись по ущелью. Только дальние и ближние караулы зорко следили за подходами к лагерю. Ань-ин и узник остались наедине.

— Значит, тебя посол взял писарем?

— Да, я давно мечтал побывать в чужих странах, ответил узник, на вид ровесник Ань-ина, и добавил: — Посланник — мой дальний родственник.

— Я слыхал о Куньмине. Но вчера впервые от тебя узнал о Дянь-юэ.

— И я недавно узнал. Года четыре тому назад вернулся из далеких стран на заходе солнца большой посол. Его зовут Чжан Цянь. От него в Чанъани стало известно, что на юго-западе от Чжунго, за горами Куньмин, есть большая страна. Название ее Шеньду[52]. Жители Шу, оказывается, знали, что в этой стране люди ездят на слонах. Теперь Чжан Цянь рассказал, что и воюют они, сидя на слонах. Он не был там, но слыхал об этом.

— Значит, Сын Неба направил к ним посланников?

— Да, мы ехали туда, в Дянь-юэ и Шеньду.

— Можно было бы тебе позавидовать, если бы ты не попал в наши руки.

— Хорошо, что ты оказался рядом. Не то душа моя уже была бы в подземном царстве желтых источников!

За неделю оба юноши стали хорошо понимать друг друга. В мечтах они часто путешествовали по далеким, неведомым странам.

Через несколько дней в стане разбойников поднялась тревога. Дальние караулы сообщили о каких-то подозрительных людях. Они осматривали подходы к ущелью, где скрывались разбойники, и тут же исчезали. Атаман опасался, что вскоре сюда пришлют отряды шэнбинов, чтобы обезопасить дорогу, по которой едут посольства на юго-запад. Разбойники решили сменить место укрытия. Ночью ватага в суматохе покинула лагерь. Тьма была кромешная, моросил дождь.

Ань-ин не торопил коня. За ним ехал его новый друг. На повороте, у ручейка, они отстали и двинулись другим путем. На рассвете друзья уже мчались галопом в направлении Куньмина по большой дороге, на строительстве которой еще не так давно работал Ань-ин. Через неделю они догнали посольство Сына Неба. Как заранее условились, родственник посла представил Ань-ина как сына старосты села Байшань, спасшего его от разбойников.

* * *

Получивший чип тайчжундафу[53] Чжан Цянь стал важным вельможей. Ему было поручено выработать на основе сведений, собранных им самим и другими послами, предложения, которые будут представлены самому Сыну Неба. Чжан почувствовал, что из лазутчика Сына Неба, его глаз и ушей он превращается в одну из длинных рук повелителя Поднебесной.